Я замерла, борясь с подступающими слезами.

Он выглядел мужчиной – статным и красивым, таким, каким мог вырасти, не умри слишком рано. И это было странно, потому что до этого раза Ги всегда приходил ко мне в облике четырнадцатилетнего озлобленного мальчишки.

– Ну здравствуй, сестренка, – Гилбар улыбнулся тепло и немного грустно.

– Здравствуй, брат.

– Ты стала совсем другой, – заметил, оглядев меня с головы до ног.

– Это потому, что я готова попрощаться.

Слова давались тяжело, даже несмотря на то, что я знала – передо мной порождение моих снов, памяти, сознания. Его настоящего уже давно нет в живых.

Брат поднялся с камня, так что мне пришлось запрокинуть голову. Какой он высокий! Даже выше Фрида.

– Жизнь продолжается, Данна. Я ушел в светлые чертоги, и мне нет пути назад. А тебе пока рано туда.

– Я знаю, но… все равно так тяжело отпустить.

– Ты привыкла к этой боли. Пора все изменить, пока она не убила тебя, – брат мягко улыбнулся. – И, прошу, забери мой дар, мой Лед. Пусть он станет частью тебя, это будет лучшей памятью обо мне. Я должен идти, сестрица. Однажды встретимся, но это будет очень нескоро.

Зажмурив на пару мгновений глаза, я произнесла:

– Ты был для меня самым дорогим человеком.

– Я знаю, – призрачная рука коснулась щеки и стерла выкатившуюся слезинку. – Ведь мы две части одной души. Это даже не магия, это что-то еще более сильное. Но теперь ты не одна. Ты справишься. Отпустишь меня?

– Да. Я отпускаю тебя, Ги. Покойся с миром, любимый брат. А я буду верить, что там тебе лучше, чем здесь, и что ты смотришь на меня со звезд.

Казалось, что, окончательно признав его смерть, я сойду с ума. Но ощутила лишь облегчение. Как будто легкие раскрылись, и в грудь хлынул поток чистого воздуха.

– Спасибо, Данна, – Гилбар улыбнулся и стал похож на мальчишку. – Спасибо.

Опустив веки, я почувствовала, как Ги запечатлел на моем лбу легкий поцелуй и обернулся весенним ветром. Я перерезала пуповину, которая связывала меня с близнецом, душила и тянула в прошлое. Действительно, я слишком сильно там увязла. Старая рана теперь готова затянуться.

Весна расплывалась, как брошенная под дождем картина, и перед глазами вновь проступала реальность. Потрескивал огонь, сновали тени на потолке. И груз проклятья, который мучил меня, наконец-то исчез.

– Как ты, Фарди? – послышался взволнованный голос, и Фрид убрал прядь волос, легко огладив щеку.