– Ты будешь есть?

Я покачал головой, продолжая стоять на месте, как истукан.

– А пить? – она взяла со стола кувшин и, плеснув в глиняный кубок темной жидкости, пригубила. – Вино из ягод…

Сбросив оцепенение, я шагнул к жене и перехватил руку с кубком. Только сейчас заметил, как она взволнована. Щеки порозовели, как и губы.

– Ты чего трясешься? – усмехнулся, глядя в широко распахнутые глаза. – Я тебя не съем. Если хочешь… можешь размять мне шею.

А что? Надо пользоваться моментом.

Только уселся на табурет, как ловкие пальцы скользнули под волосами и следом на шею, разминая затекшие мышцы. Я закрыл глаза, перед взором замелькали алые пятна. Фардана прижималась ко мне животом, и даже через слой одежды я ощущал тепло ее кожи.

Руки были нежными, и вскоре боль начала ускользать.

– Фарди, скажи честно. Что с тобой случилось?

Кажется, мою вредину подменили. Еще ни разу не видел ее такой милой и покладистой.

– Просто я решила тебе поверить. Кто угодно мог подвести меня, но только не ты.

Эти слова, сказанные бархатным шепотом, пустили по телу сотни мелких разрядов. В ней не было притворства, я чувствовал лишь обезоруживающую искренность. Она действительно решила принять меня как часть своей судьбы.

– Хватит, – поднявшись, я взял ее ладони в свои. – Сейчас кое-что тебе покажу.

Увлек Фардану к огню и заставил сесть на покрывало.

– Что ты задумал? – спросила, бросив косой взгляд и подтянув под себя ноги.

– В Ордене нас учили особому массажу – расслаблять жилы, воздействуя на узлы в них.

Я действительно умел это делать. Только научили меня ему не братья, а один маг-пустынник. Он был слишком стар, и племя изгнало его умирать – в песках лишние рты никому не нужны. Я выходил его, и в благодарность он показал особый магический массаж. Что ж, настало время применить знания!

– Ты слишком изматываешь себя, так ты только отдаляешь свое овладение льдом. Восстанавливаться просто необходимо. Запоминай, Фарди. Будем делать его друг другу, – на последней фразе я не сдержался, и улыбка растянула губы.

Она колебалась. Щеки покрылись милым румянцем, крылья изящного носа затрепетали, прикушенная губа налилась алым, как вишня.

– Повернись спиной, – скомандовал я, поворачивая женушку за плечи.