– Стала меньше меня хотеть?
– Нет.
– Тогда иди ко мне…
Фарди сдалась, и некоторое время мы почти не разговаривали. Это было немного больно, потому что после всего у нас ныли кости и не до конца зажившие раны. А еще быстро – мы даже не успели раздеться и как следует распробовать друг друга после разлуки.
Потом Фардана, стоя на кровати на коленях, стянула рубашку и улеглась на живот, позволяя гладить себя между лопаток и любоваться обнаженным телом. Выглядела моя северянка довольной и сонной.
– Судя по тому, что мы валяемся не в темнице на соломе, а лежим во вполне уютной и теплой постели, то никто не обиделся на нас за то, что мы сотворили на площади.
– Думаю, завтра мы об этом узнаем. А сейчас только наше время, наша ночь, – подгреб ее к себе в объятья и укрыл одеялом. – Теперь спи, Фарди. Поговорим обо всем завтра.
Утро нового дня было ленивым и сумрачным. Шумело волнами море, тусклое солнце робко заглядывало в окно, чтобы потом вновь нырнуть за тучи.
Провожая остатки этой странной, похожей на сон, ночи, мы лежали в обнимку, укутавшись в одеяло. В руках Фрида было так уютно и спокойно, что я позволила себе расслабиться и ни о чем не думать. А он время от времени просыпался и целовал в висок, поглаживал плечо или дышал запахом моих волос. Все это казалось сладкой сказкой, в которой мы снова вместе.
– Получается, ты все-таки забрал мое сердце, – зевнув, протянула я, когда мой южанин в очередной раз стиснул меня в объятиях. – Во всех смыслах.
Послышался тихий довольный смешок.
– А ты спасла мою жизнь и избавила от проклятья, Фарди.
Я завозилась, устраиваясь поудобней.
– А помнишь, я тебе еще при знакомстве сказала, что надо было приплыть в Роону и по-человечески попросить у меня руку и сердце?
– У нас и не могло быть по-человечески, Фарди. Это же мы, – он снова усмехнулся. Рука прошлась по плечу и разгладила волосы. – Но я знаю, что был дураком. Прости меня за всё.
– И ты тоже прости. – В носу защипало. Да уж, я стала слишком сентиментальной, слишком мягкой, но я больше не считала это недостатком.