.
Три крупные капли упали на лист, и буквы под ними поплыли, размываясь по желтому пергаменту сиреневыми потеками. Глаза жгло. Не сдерживая всхлипов, Алана согнулась пополам, словно ее кто-то ударил в живот, а после медленно опустилась на поваленный ствол большого ясеня, в ободранных ветвях которого Роберт установил почтовое портальное окно. Дышать было тяжело. Сотни мыслей, чувство вины, жгучий стыд, надежда, страх и боль разом обрушились на девушку, сминая ее, как лавина.
— Свет, прости меня… — прошептала она, рыдая. — Как же мне жаль!..
Теплые руки легли на ее дрожащие плечи. Алана вздрогнула от этого жара, прорвавшегося блаженством сквозь безнадежность, и подняла голову: знакомые черные глаза смотрели на нее нежно и внимательно. Черный герцог стоял рядом с ней, опираясь одним коленом о землю, и его лицо было совсем близко. От него веяло свежим, холодным воздухом.
— Алана. — Даор сделал попытку забрать из ее рук письмо, но девушка сжала пальцы до боли, и он не стал рвать пергамент. — Что случилось?
— Пожалуйста, уйдите, — выдавила Алана из себя, изо всех сил не давая душащим рыданиям, комом разрывавшим горло и грудь, прорваться. — Я очень прошу вас, оставьте меня сейчас одну.
Лик Даора Кариона, этот белый овал с черными провалами глаз, плыл, растворяясь в сумерках.
Ему нельзя было знать, о чем Алана думала! Нельзя, чтобы он понял: первое, что ощутила Алана, получившая письмо Келлана, была не любовь, не
Вина дробила ей ребра.
Длинные сильные пальцы Даора невесомо скользнули по ее лбу и волосам, потом по спине. Герцог сел рядом с девушкой на ствол и аккуратно, но настойчиво привлек ее к себе. Тепло его рук, запах холодного ветра и само его присутствие добавляли к отчаянному чувству вины нотки запретной сладости и абсолютной беспомощности. Алане сильнее, чем когда-либо, захотелось сжаться в комочек на его твердой груди, закутаться в руки и задержать дыхание, останавливая этот момент.
И это было чудовищно. Она была чудовищем, предававшим единственного, кто по-настоящему ее любил.
Поэтому Алана собрала все силы — и оттолкнула Даора дрожащими ладонями, а затем вскочила, чуть не выронив письмо.