─ А что с ним? ─ вмешался Лекс, буравящий Оракула мрачным взглядом.

─ Его судьба будет зависеть от тех, кто здесь останется, ─ произнесла незнакомка в красном плаще, глянув почему-то на Ника, и тогда он догадался, кто перед ними. ─ Да, твой брат закроет границу с другими мирами.

─ Что будет с Виком? ─ тут же напрягся вампир, разом вспомнив, что творил этот засранец, методично вмешиваясь в планы Судьбы.

Она вздохнула, и Громов очень захотел высказать ей всё, за что был так благодарен.

─ Я не знаю. По крайней мере, сейчас не могу сказать ничего конкретного. Уходите и подумайте вот о каком решении… В ближайшее десятилетие или даже больше никто не сможет оттуда выйти и попасть внутрь, ─ предупредила богиня.

─ Мы можем дать вам не больше суток, чтобы подумать, ─ добавила Антаррэль. ─ И если кто-то захочет остаться, решайтесь.

* * *

Живой и невредимый Повелитель встретил их уже у сидхе в поместье. Он не произнёс ни слова, был хмур, как грозовая туча, и точно не собирался обсуждать то, что они пережили волей богов и одного жреца. А обсудить было что.

Ник знал, что им всем придётся сесть и как следует обговорить непростое решение, но он не мог оставить Дарину. Вампир отнёс её в их спальню, уложив на кровать, и просто сел рядом, совершенно растерянный. Она дышала, её сердце билось, как и крохотное сердце их малышки, только мужчина всё никак не мог убедить себя в правдивости увиденного.

─ Почему она не возвращается? ─ спросил он, заслышав шаги, остановившиеся рядом.

─ Ребёнок принял весь удар на себя и, видимо, решил, что хватит с мамочки приключений. Теперь остаётся только ждать, но я уверен, что у них обеих всё будет хорошо, ─ заверил Смерть.

─ Уверен? ─ усмехнулся Громов, не поворачиваясь к нему лицом – боялся, что не совладает с собой. Уверен… ─ А мне что делать прикажешь? Ты вообще понимаешь, что такое дважды увидеть её смерть, а потом самому подыхать, зная, в каком она аду? Понимаешь, каково это – день за днём считать себя ничтожеством?

─ Теперь понимаю, ─ неожиданно признался тот, и Ник всё-таки взглянул на бога, который его пристально разглядывал. ─ Я понял… Я, наконец, увидел и понял, что значит любовь, что значит сама её суть, а это не смог мне объяснить даже он сам, ─ указав куда-то за дверь, хмыкнул мужчина. ─ В том прошлом, где ты меня знал, мне была ненавистна мысль, что мой друг предал меня из-за какого-то существа, и я не мог успокоиться. Я даже не понимал, что чувствую, наблюдая за вами двумя. Хотел только одного: испортить всё это. Смять, как лист бумаги. Разорвать.