Советник поднялся, давая понять, что беседа окончена:

— Не смею вас больше задерживать. Вам назначено — так ждите.

Я раскланялся и вышел. Внутри клокотало. Сейчас, как никогда, я намеревался отстоять право на свое счастье.

Я шел по пустынной галерее. В этой части дворца было почти безлюдно, в отличие от давки, которая творилась в коридоре Преклонения. Мои шаги звонко раздавались в пространстве.

— Ваше сиятельство…

Я обернулся на голос. Марк Мателлин стоял в отдалении. Те же ужимки, то же раскрашенное лицо, но теперь я смотрел на него совсем иначе. Он напоминал большую влажную гадину, которую хотелось раздавить. Которую следовало раздавить.

Он присеменил ближе, вымазанные губы изогнулись дугой:

— Ваше сиятельство, кажется, я еще не успел поздравить вас с бракосочетанием. — Он давился от едва сдерживаемого смеха: — Надеюсь, ваша безродная супруга в добром здравии.

Я едва сдерживался, чтобы не ухватить его за ворот.

— Можете в этом не сомневаться. Но не считайте себя неуязвимым, Мателлин. Ваше жирное брюхо однажды может дать течь, и вы захлебнетесь собственной важностью. Это будет нелепая смерть.

Он все так же скабрезно улыбался:

— Жаль, вы этого не увидите. Ходят слухи… Но, и за пределами Сердца Империи существует жизнь. Мне будет не хватать вас, ваше сиятельство.

— Не скажу того же.

Я не стал дожидаться, когда он раскланяется. Развернулся и пошел в приемную.

Де Во был прав — Император не торопился принимать меня. Проходили часы, но секретарь снова и снова сообщал о том, что нужно ждать. Я не мог уйти с назначенной аудиенции — иначе это расценят, как очередное своеволие и оскорбление. Не мог связаться по галавизору — в этой части дворца глушили сигналы, чтобы ничто не отвлекало от ожидания. Я понимал, что Император делает это нарочно, в отместку за прошлый визит. Но даже с этим пониманием не оставалось ничего, кроме как ждать. Он испытывал мое терпение.

Двери малой приемной залы открылись передо мной к полудню следующего дня. Я вошел, поклонился сидящему в кресле Императору и остолбенел, заметив в отдалении собственную жену. Сейя встрепенулась, увидев меня, едва сдержала порыв, чтобы подбежать. К счастью, вовремя опомнилась и выпрямилась, с достоинством подняв голову. Красивая, гордая. Истинная высокородная. Я мог лишь гадать, что она делала здесь.

Император позволил мне подняться, подойти ближе. Барабанил пальцами по подлокотнику. А я пытался прочесть его лицо. Видел добрые знаки, но они могли быть обманчивыми.

— Рэй Тенал…

Я молчал, стараясь не смотреть на Сейю — это будет оскорблением. Я должен смотреть лишь на Императора. Но мучительно терялся в догадках: о чем Император мог говорить с моей женой?