Я сглотнул, чувствуя, как в груди каменеет:

— Он с самого начала знал, что эта женщина предназначалась мне?

Де Во прикрыл глаза:

— Как оказалось, да. Но не знал истинных намерений Императора. — Советник вновь усмехнулся: — Едва ли он желал бы вас вознести. У него была масса времени, чтобы присмотреться к вашей жене и ее окружению, чтобы предугадать возможные действия. Но так водить за нос Опира Мателлина… Мне горько это говорить, но он почти гений.

Теперь все выглядело еще отвратительнее. Советник вновь приложился к бокалу — спирт убывал с завидной скоростью.

— Марк Мателлин слишком давно облюбовал тайные переходы этого дворца. Я знал об этом. Но, признаться, никогда не воспринимал его всерьез. Это мой просчет, Тенал. А крыса разжирела настолько, что скоро будет застревать в скрытых коридорах. Он эффектно выразился: «Одна дура помогла другой». — Де Во неожиданно тронул мое плечо: — О нет, это не о вашей жене. Но должен с сожалением признать, что это ход, достойный моего брата. У них много общего… Слишком много общего.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я различил задавленную желчь в его словах.

— Но как он смог? Он недостаточно высокороден, чтобы добиться такого доверия.

— Это всех и обмануло. Крыса всегда прогрызет себе дорогу. А прожорливая крыса пророется до ядра планеты. Марк Мателлин далеко не так прост, как хочет казаться. Не так немощен. И все его ужимки — лишь безупречная маска жалкого паяца. У него изворотливый, поистине женский ум. Поверьте, Тенал, я слишком хорошо знаю, что такое тень за спиной. Слишком хорошо. Как и то, насколько велико желание занять место, положенное по праву рождения. Даже если ты сам наделяешь себя таким непреложным правом. Опиру Мателлину повезло меньше, чем мне — он остался в дураках. А его порывистая дочь… судя по всему, разделит судьбу своей двоюродной бабки. Что тоже весьма символично. Но возможно, это породит нового озлобленного оборотня, который однажды вернется. Слепая глупая месть порой очень прельщает…

Я опустил голову. Кажется, я понимал, о чем говорил де Во, еще в детстве я изучал историю его дома. Низвергнутого, разрушенного, но восставшего. И судебному процессу над ним, который наделал много шума при дворе, было уделено достаточно времени. Братоубийство… Де Во оправдали. И он взлетел еще выше, чем было возможно, умалив саму должность Великого Сенатора. Нынешний Великий Сенатор Пион уже не обладал властью своих предшественников. Но все это было историей. Меня интересовала моя жизнь. Мое здесь и сейчас. Наше здесь и сейчас.