— Расторгнуть? — это единственное, что я услышала.

Император медленно кивнул.

Я комкала в руках накидку так, что заломило пальцы:

— Ваше величество, что с моим мужем?

Старик молчал. Кажется, наблюдал, как я теряю самообладание.

— Ваше величество, я прошу лишь ответа на вопрос: где мой муж?

Император поджал губы, мял пальцами все еще хорошо очерченный подбородок:

— Это единственное, что вас интересует, госпожа?

Я уже прекрасно понимала, что это за человек. Понимала, что единственный неосторожный взгляд, слово, вздох, наконец, и Император может выйти из себя. Но вопрос лишь обо мне одной меня больше не устраивал. Я не могла потерять Рэя только, наконец, обретя его. Я не могла допустить, чтобы мой ребенок лишился отца.

Я вновь поклонилась, согласно всем требованиям дворцового этикета, коснувшись правой рукой груди. В книге это называлось «поклоном смирения».

— Да, ваше величество. Я не хочу расторжения брака.

Старик не отрываясь смотрел на меня, пожевывал губу:

— Несмотря на то, что ваш муж может потерять положение?

Я склонилась еще ниже:

— Мы смиренно покоримся воле вашего величества. Примем любую судьбу. Лишь не лишайте нас того, чем одарили, соединив законным браком.

— И это все? Все ваши просьбы?

— Да, ваше величество. Мы покорно примем любое наказание. Но не отнимайте у меня мужа. А у нашего ребенка — отца. Это единственное о чем я молю.

Я набралась смелости и заглянула в лицо Императора, пытаясь прочесть хоть что-то. Но он все так же потирал подбородок, все так же колол взглядом. Наконец, старик откинулся на спинку кресла, вцепился в подлокотники сухими белыми пальцами:

— Поднимитесь, госпожа.

Я оправила платье, выпрямилась, стараясь сохранять достоинство, расправила плечи. Я внутренним чутьем понимала, что перед Императором бесполезно рыдать, бесполезно валяться в ногах. Он все уже решил. Еще до того, как я вошла в этот зал. А, может, и еще раньше. Просто пусть отдаст мне мое — больше мне ничего от него не нужно.