Эфира оглянулась и добавила:

– Пожалуй, из всех вещей в этих комнатах так можно сказать только об этой дохлой стрекозе в янтаре и о картине в спальне.

Я покрутила камушек, осмотрев его со всех сторон.

– Значит, тут точно должен быть ответ, может, надо сказать какое-то заклинание или использовать руну льда? Посмотри. – Я протянула янтарь Тарае.

Она осторожно к нему потянулась, затем замерла на мгновение, но все же взяла в руки. Прозрачные крылья стрекозы дрогнули. Я моментально поняла, что это значит, и еще до того, как вспыхнули руны, крепко схватила Тараю за локоть. Пространство вокруг нас сузилось, кабинет Келдрика поплыл, зарябил разноцветными мутными пятнами.

– Стрекоза открывается только тебе, – с изумлением прошептала я и схватилась за Тараю еще крепче, боясь, что камень выкинет меня из воспоминания.

Нас окружили темно-зеленые стены Фебраны. Я узнала магическую школу сразу же. Рябь ослабла, и перед нами возник высокий рыжий парнишка. Это воспоминания Келдрика, поняла я и перевела взгляд на Тараю. Она смотрела на юношу, замерев. Не знаю, что случилось у них в прошлом, но видеть Келдрика вот таким – немного неуклюжим, со смешными усиками, длинными волосами, собранными в хвост, – она была рада.

Муть вокруг нас полностью рассеялась, и мы рассмотрели, что он не один. Рядом с юным Келдриком стояла и улыбалась Нила. Не узнать ее было невозможно, она несильно изменилась: насмешливый заигрывающий взгляд сквозь длинные ресницы, длинные белые волосы спадали аккуратной волной. Даже в строгой форме Фебраны она приковывала к себе внимание. За ее спиной кружила стайка хихикающих девушек, и одного взгляда хватило, чтобы понять, кто тут королева. Нила что-то говорила Келдрику, и он с жадностью впитывал каждое ее слово, не отводя влюбленного взгляда. Как и в прошлый раз, никто меня и Тараю не замечал, хотя мы стояли всего в паре шагов от них. Нас здесь нет, это просто воспоминание. Мы никак не можем на него повлиять, только смотреть и слушать.

Из-за угла вдруг выглянула девчушка с двумя косичками с синими бантиками на кончиках. Она махнула Келдрику, но он ее не заметил. Зато заметила Нила, язвительно ухмыльнулась и обвила его шею руками. Я тут же узнала в малышке с косичками Тараю. Именно ее я и видела в воспоминании самой Тараи. Маленькая Тарая во все свои большие глаза смотрела на белокурую девушку с неприязнью. Нила и подружки были взрослее, возможно, всего лишь на пару зим, но в этом возрасте разница слишком очевидна.

– Сколько тебе здесь? – спросила я Тараю, чтобы отвлечь. Мне показалось, что сцена, разворачивающаяся перед нами, ей неприятна.