Сэв потрясенно уставился на меня. Адель покачала головой:

– Элвин, я прошу прощения за то, что вторглась в твой дом без приглашения, – сказала она. – Ты прав, это чудовищно неправильно, и я… Мы с Сэвом сейчас же уйдем.

– Адель, ты чего? – ахнул тот. – Он сам даже с этим слабаком не справится! А потом нам с него печать снимать?

Но Адель уже подхватила его под руку и толкнула к двери.

– Ну и дура, – заявил Сэв. – И ты тоже, Элвин, дурак. Тебе, похоже, надо один раз нарваться, чтобы стать осторожнее.

Я не выдержал – и ледяной ветер снова пронесся по комнате. Косяк входной двери покрылся инеем.

– Да пожалуйста. – От ветра Сэв легко отмахнулся. – Сам потом приползешь молить о помощи.

На этом Адель толкнула его в портал, и оба исчезли.

Я наконец выдохнул и перевел взгляд на Нила. Он по-прежнему лежал на полу и был страшно бледен. Что-то еще меня в его облике смущало, но я не мог понять что.

Он вошел в мою спальню без приглашения. Он не приносил клятв. Даже такой слабый, больной, он был опасен – сегодняшнее утро меня кое-чему научило.

Чему меня научит сегодняшний полдень – так это носить в кармане мел. Я был еще не настолько опытный волшебник, чтобы без размышления вспороть свое запястье кинжалом и рисовать кровью. Ах да, еще требовалось вспомнить хотя бы одну запечатывающую схему. Шериада показывала мне их штук десять, и они даже чем-то различались, кроме рисунка…

Мел нашелся на столике рядом с креслом – наверное, Адель оставила. Я вдохнул поглубже и стал рисовать свою пентаграмму. Это оказалось куда сложнее, чем стирать чужую.

Когда получилось хоть что-то пристойное, я шагнул внутрь, держа наготове кинжал. Моя схема не должна была мне навредить, но все равно было страшно. Я также понимал, что Нил, возможно, притворяется.

Но он лежал очень уж тихо и дышал странно – через раз. Поколебавшись, я позвал:

– Ори?

– Да, господин. Позвольте спросить: двое ваших гостей ушли. Накрыть стол к обеду только для вас или они еще вернутся?

Я покачал головой:

– Не вернутся. Ори, принеси, пожалуйста, аптечку. Она… где-то здесь была вроде бы.

Следовало самому помнить, где и что лежит. Но у меня отродясь не было столько вещей – я просто не привык, что в них можно потеряться.

Аптечка нашлась в нижнем ящике прикроватной тумбочки: резная шкатулка с отделениями, которые Ори подписал для меня на языке Острова. Надписи Шериады никуда не годились, и в этом я еще позавчера убедился.