Флер для меня на первых порах был возможностью засунуть эту часть моего прошлого как можно дальше в ящик памяти. Сделать вид, что ее вовсе не было. Начать все с чистого листа.

Между прочим, флер очень похож на рисование. Ты мысленно представляешь себе новое лицо – мое первое было очень простым. Мастер даже посмеялся: «Устал от красоты?»

– Повелительнице повезло родиться красивой, поэтому флер с некоторых пор в Нуклии не в моде. Но никто тебя за него не осудит. Привяжи его к своему… своей подвеске. Да, просто представь… Хм, грубовато, но сойдет. Что ж, хорошо. На этом закончим. Дополненное расписание с учетом твоих факультативов ты получишь сегодня вечером. А теперь… Я бы на твоем месте как следует пообедал, Элвин. И все-таки нашел себе симпатичную ведьмочку. – Куратор подмигнул: – Секс – отличный способ расслабиться, в конце концов.

После занятия я шел по коридору, пока не вспомнил, что нужно просто нажать на браслет и он перенесет меня в спальню. Куда больше обеда я мечтал об отдыхе.

А в спальне меня уже ждали.

Глава 13

Глава 13

Этот мир сумасшедший, и мне бы стоило перестать удивляться чему угодно, потому что произойти здесь может все.

Но я привык, что спальня – место совершенно приватное, куда если кто и заходит, то только по приглашению хозяина.

Сейчас у меня в спальне было людно.

Первым в глаза бросался сосед по общежитию, Нил Кавендиш – в пентаграмме, начерченной мелом на полу. Поскольку единственным знакомым нуклийцем в моем окружении была Шериада, я старался равняться на ее поведение. И мне смешно было думать, что бы она сказала, увидев, что кто-то начертил в ее спальне пентаграмму. Наверное, ничего. Наверное, просто убила бы виновника – молча и с особой жестокостью.

Я молча смотрел на шестигранную звезду, заключенную в круг, и думал, куда исчез бежевый ковер с растительным орнаментом.

Ковер нашелся аккуратно скатанным в валик в углу. Рядом с невозмутимым видом стоял Ори – так лакеи на балах господ делают непроницаемое лицо и смотрят на все вокруг стеклянным взглядом.

Убедившись, что Ори в порядке, я перевел взгляд на соседа. Его не только усадили в пентаграмму – его еще и приковали серебряными цепями к столбикам у изножья кровати. Пентаграмма сияла синим, цепи – красным, Нил же был серым, задыхался и все дергал скованными руками, тщетно пытаясь освободиться.

В кресле у стены, как истинная леди, восседала Адель. На столике перед ней стоял позолоченный кофейник, а сама она держала в руках ароматную чашку – манерно отставив пальчик. На Нила она время от времени посматривала с презрением, достойным кисти художника.