А Нил вдруг спросил:

– Можно мне с тобой пообедать?

Я чуть не выронил от удивления кинжал.

– Что?..

Нил вздохнул и очень просто сказал:

– Я с сегодняшнего дня безработный, а денег на еду нет. Стипендию нам только через месяц обещают. А я… – Он запнулся, но я и так уже все понял.

Вообще-то, это был верх наглости: вломиться, угрожать, а потом попросить, чтобы тебя кормили. Но что такое голод, я знал отлично.

Ори появился в дверях как нельзя вовремя. Я поймал его взгляд и, не дожидаясь, попросил:

– Накрой стол на двоих, пожалуйста.

Нил еле заметно выдохнул:

Кинжал я, конечно, убрал – толку от него все равно немного, и прямо сейчас мой сосед нападать вроде не собирался. Его слишком увлекла еда – он определенно был голоден, однако сдерживал себя.

Есть легкий способ отличить простолюдина от аристократа, кроме обычного для последних презрения к тем, кто ниже их по положению. Малодушие, слабость, трусость – слугам такое не показывают. Спутники в этом смысле составляли на Острове «счастливое» исключение.

Но я о другом. Разбогатевший простолюдин может надеть костюм знати. Может даже научиться вести разговор, как принято в высшем обществе, – я видел торговцев, которые легко избавлялись от просторечий и без труда поддерживали с дамой беседу о какой-нибудь картине. Это и правда несложно: и тот торговец, и та дама в живописи одинаково не разбирались.

Все это можно, даже научиться танцевать – было бы желание. А вот вести себя за столом по-светски – поверьте, некоторые нувориши нанимают для этого специальных учителей. К слову, один такой готовит и неопытных спутников перед тем, как они впервые попадут в дом хозяйки. Я сам постигал эту науку с безумным трудом: когда ты голоден, а перед тобой уставленный шикарными яствами стол, очень трудно сдерживаться и есть аристократически медленно, отрезая маленькие кусочки, поддерживая неспешную беседу… Да, это, можно сказать, жестоко!

Мой сосед резал стейк с поистине аристократической грацией. Я впервые обратил внимание на его руки: серебряный столовый нож порхал в них совершенно естественно, ни разу не чиркнув о тарелку. Наверное, когда у тебя такие длинные, узкие пальцы – слишком длинные и слишком узкие, как лапы паука, – справиться с ножом труда не составит. Неудивительно, что Нил прятал их в перчатки: голая рука смотрелась бы странно.

За столом царила тишина. Нил или ждал, пока я начну разговор (вполне может быть, ведь у нас на Острове тему для беседы выбирает хозяин или самый знатный из гостей), или просто не желал разговаривать.

Ори прислуживал нам, конечно, тоже молча. Он не пытался выказать пренебрежение в адрес моего гостя. Не уверен, чувствовал ли он вообще хоть что-нибудь – страх или злость, например – из-за того, что Нил проник ко мне без приглашения. Должен же был незваный гость, вломившийся на половину хозяина, хотя бы напугать моего камердинера? Или здесь это в порядке вещей?