Когда я проходила мимо него, Ричард поймал меня за руку. Я удивленно на него взглянула. Он поднес мою руку к губам и поцеловал ее.

— Прости, — хрипло произнес он, поднимая на меня синие глаза .

— За что?

— За то, что лишил нас дома.

— Ну, ты же не думал, что так все обернется...

— А должен был! — Взревел он вдруг, вскочив с места. — Должен был. Но я к сожалению оказался самым настоящим глупцом. Именно таким, кого я всегда презирал - балбесом, простаком!

Затем он в два прыжка подскочил ко мне и судорожно сжал в объятиях. Я молча стояла, ощущая его горячее тело, чувствуя его боль, как свою собственную.

Наконец он смущенно отодвинулся. Я, улыбнувшись ему, немедленно заспешила по мраморному полу к выходу из столовой. Необходимо было срочно заняться сборами вещей.

Весь оставшийся вечер и последующие несколько дней мы с Эмили занимались тем, что укладывали, собирали, считали, прикидывали, складывали.

На помощь была призвана Ровейна в качестве няньки для Алары. Старушка, узнав, чтоб мы навсегда покидаем город, перенесла сильный стресс. Однако ее несколько успокоила мысль, что до города Сармана всего несколько суток езды.

— Ну что ж, тогда я вас навещу, — повеселев, сказала она, смахивая скупую слезу. — Конечно, когда вы устроитесь.

Конечно, конечно — подумала я про себя. Конечно, Ровейна, ты нас навестишь, вот только устраиваться мы наверное будем долго.

Однако наши сборы прервались самым неожиданным образом.

Когда до отъезда оставалось всего двое суток, Ричард неожиданно слег. Причем резко и безо всяких симптомов. Просто утром он не смог встать с постели.

Встревоженно смотрела я на него, лежавшего в нашей супружеской кровати. Ричард был очень бледен и тяжело дышал.

— Что с тобой? — Почти в ужасе прошептала я, чувствуя, как опять предательски уходит из-под ног земля. — Что с тобой?

Заплакав, я принялась трясти его за плечи, однако Ричард был словно тряпичная кукла. Он болтался у меня в руках, не оказывая никакого сопротивления, лишь тихонько постанывал. Затем в уголке его рта выступила пена.

Я пулей спустилась вниз и с трудом переступая через груды коробок, тюков и чемоданов, понеслась на улицу. Тома я обнаружила на заднем дворе. Тот причесывал лошадиный хвост. Узнав, что хозяину плохо, он мигом запряг коня и сказал, что поедет за доктором сам.

— Вы, мадам, побудьте лучше с хозяином, — произнес он, выезжая со двора. — Я верхом быстрее обернусь.

И он умчался, подняв на прощание столб пыли. Я же понеслась обратно в спальню. Однако, поднимаясь по лестнице и уже почти добравшись до второго этажа, поняла, что больше не могу сделать ни шагу. Ужасное оцепенение охватило меня. Какая-то усталость, больше похожая на паралич. Из последних сил я закричала, зовя Эмили на помощь и провалилась в забытье.