Ей были отвратительны лесть и ложь, пусть сама она вооружилась и тем и другим.

– Делайте дело и уходите.

Сама она не желала ни смотреть в зеркало, ни расчёсывать свои волосы.

– Чем я разгневала тебя, господица? – робко спросила одна из холопок.

– Ничем, – она изо всех сил сдерживалась, чтобы ещё больше не оскорбить глупую девку. Та всего лишь выслуживалась перед господами, опасаясь их гнева. – Просто… помолчи. Голова болит.

Её раздели, и Велга невольно заметила отражение своего тела в зеркале. Рёбра выпирали. Отвратительно. Она вся стала отвратительной. А её ноги? Они все в натоптышах. А руки? На них мозоли. Ногти поломаны. Князь, верно, слепой, раз любовался ей. А Войчех? Как мог он целовать её теперь, когда она так подурнела? Впрочем, он, верно, привык к кметкам и продажным девкам. Только такие и могли ему приглянуться, а Велга стала немногим лучше.

Минула русалья седмица, и за это время слёзы и горе смыли всю красоту Велги Буривой. Она и вправду точно сбросила старое имя, обернулась в новую кожу простой, безродной Вильхи.

Наконец её мучения закончились, и некрасивое, точно чужое тело спрятали под дорогим нарядом.

Князь Белозерский ждал Велгу за поздним завтраком.

Окружённый тремя кошками, он сидел наряженный, точно на пир, за длинным, заставленным яствами столом. Там было всё: и пироги, и соленья, и зажаренный целиком гусь, и даже островные яблоки, которые Велге редко приходилось пробовать. Их привозили издалека и продавали за высокую цену. Они были рыжие, с толстой несъедобной кожурой, и сладкие на вкус, такие сочные, что по подбородку текло.

По столу расхаживала Белка. Заметив Велгу, она радостно заулюлюкала, но не подошла, слишком уж была увлечена блюдами. У стены примостились три княжеских кота. Только один из них, рыжий, поднял ленивый взгляд на девушку.

– Да озарит Создатель твой путь, князь, – Велга поклонилась.

– Да не опалит он тебя, – ответил отстранённо Матеуш. Он смотрел на неё, но, кажется, не слушал. Взгляд князя был мутным, рассеянным. – Ты прекрасна…

Если бы не искреннее, какое-то до глупости восторженное восхищение в его глазах, Велга бы подумала, что он насмехается над ней. Она видела своё отражение. Но, кажется, Матеуш и вправду так считал.

– Благодарю.

Они сели по разным концам стола. Велга едва откусывала от оленьего рёбрышка, слишком жирного для завтрака. Она не хотела есть. Не теперь, когда где-то здесь, на Трёх Холмах, её брат оставался в плену убийц и язычников. Пока он находился в опасности, Велга не могла найти себе покоя.

Две кошки князя лениво дремали у его ног. Рыжий Пушок забрался к нему на колени и с любопытством поглядывал на стол.