Взгляд Велги блуждал по стенам и оконным наличникам, подмечал змей, рыб и ящеров. Наконец она посмотрела на князя. На фибуле, приколотой к вороту, тоже были изображены рыбы.

Говорили, что все реки и озёра вокруг Старгорода связаны между собой. И правит ими всеми древний Щур. А на Белом озере правили князья Белозерские. Могли ли они быть связаны с Щуром?

Поймав её взгляд, Матеуш поперхнулся, закашлялся так, что крошки вылетели из его рта. Велга поморщилась. Поспешно закрыв рот рукой, Матеуш локтем толкнул кубок, и по белой льняной скатерти разлилось вино. Белка подпрыгнула на месте.

– Я…

Капли потекли на его одежду. Князь вскочил, уронив кресло, попятился, и кошки бросились в разные стороны.

К столу подбежал холоп, поспешил всё убрать.

Матеуш умело притворялся дурачком. Но дурак не смог бы так успешно вести торговые дела, как делал это Матеуш. Он не смог бы заручиться поддержкой древних старгородских родов, как сделал это Матеуш.

Вся его семья веками, поколениями унижала и уничтожала родных Велги. Они отняли их честь, власть, деньги, гордость. И этого им оказалось мало. Они уничтожили их дом, вырезали всех Буривоев… Но нет, не всех. Кастуся ещё, быть может, не поздно было спасти. И оставалась она, Велга. Всех Буривоев не убить. Всех их с корнями не выкорчевать, как трухлявые пни. Они крепко, цепко проросли в землю, словно яблони.

Земля Старгорода была скудной, она не давала плодов никому, кроме Буривоев. Никому, кто был здесь чужим. И Белозерским настала пора вернуть украденное. Заплатить за все преступления.

Но у Велги не было того же оружия, что у князя: ни людей, ни денег, ни власти. Только она сама.

– Мне не хочется есть, – плавно поднялась она из-за стола.

Матеуш смотрел на неё насторожённо, пока холоп убирал залитую вином еду и вытирал лужу. Скатерть выглядела безнадёжно испорченной.

– Прогуляемся? – предложила Велга.

Робко, точно не до конца осознав смысл её слов, князь кивнул. Холоп принёс ему накидку на смену, и князь, переодевшись, привычным движением, очевидно много раз повторённым за последние дни, щёлкнул пальцами у своего плеча. Белка, захватив со стола островное яблоко, запрыгнула ему на горб.

– А вы подружились, – не сдержав улыбки, сказала Велга.

Щёки Матеуша были красными от смущения. Он отряхивал одежду, заляпанную вином, и старался не смотреть ей в глаза.

– Ох, да… она славная. Мне кажется, мы с ней похожи.

– Чем это?

Белка морщила свою почти человеческую мордашку, впиваясь зубами в островное яблоко. Было так вкусно, что она щурилась и издавала едва слышное урчание.