– У Воронов мой брат.

– Я пошлю за ними людей, но…

– Они убьют его, если ты это сделаешь. А пока они ищут меня, то, может, не тронут его…

Белозерским было бы выгоднее, если бы Константин, единственный мужчина в роду Буривоев, погиб. Взгляд невольно снова задержался на бурых пятнах под крышей домовины.

Как ловко про́клятый князь заговаривал ей зубы. Он так старательно притворялся её другом, смотрел с таким восхищением. Ох нет, Велга могла поверить, что его тянуло к её юности, к её телу и когда-то миловидному лицу, но он точно не был её другом. Белозерский не мог быть другом Буривою.

– Что до моего жениха…

– Подожди, – перебил её князь. – Прежде чем ты что-то скажешь… я хочу попросить подумать тебя кое над чем и тогда уже принять решение. Я… я знаю, какой я, Велга, – он опустил глаза и согнулся ещё сильнее, прячась от её взгляда. – И я знаю, что ты самая красивая, отважная, чудесная девушка из всех, кого я встречал.

Нет. Нет…

– Ни от кого я не видел больше добра, чем от тебя, хотя, будем честны, такой, как я, не заслужил хорошего отношения. Я не видел его ни от жены, ни от собственной матери, но ты… Ты не смотришь на меня с отвращением.

Зачем он произносил эти слова? Как мог он их произносить?

– Ты ласкова и так… ох, Велга… я не могу дать тебе ничего, кроме своей любви, верности и восхищения. Я знаю, что в Ниенскансе тебя ждёт жених. Он куда красивее меня. Кто угодно красивее меня, – Матеуш давился словами. – Но я обещаю, клянусь, что… если ты выйдешь за меня замуж, то никто и никогда не посмеет обидеть тебя. Я клянусь защищать и оберегать тебя. У тебя будет всё, что пожелаешь…

– Как ты… князь…

– Прошу, зови меня Матеуш.

Ей сдавило грудь. Она задыхалась, словно от слёз, только слёз не было. Голова закружилась, и Велга оперлась о домовину и тут же отшатнулась, глядя на свои руки. Ладони остались чистыми, но ей всё равно захотелось вымыть их щёткой, пока не исчезнет запах крови.

– Ты не можешь. Ты женат на моей тётке. Как ты… Да как тебе такое в голову пришло?

– Далиборы больше нет.

Шумела берёза, оглушительно громко, и ветер гулял по полям. Он закружил вокруг, развевая подол платья и длинную косу. Велга поёжилась, заморгала. В глаза полетела пыльца, и нос зачесался.

Она стояла долго, молча, не в силах осмыслить услышанное.

– Больше нет? – спросила наконец она. – Как это возможно?

– Её убили Во́роны. Кто-то желает уничтожить твою семью.