Михаил открыл рот, желая сообщить, что он предпочёл бы, чтобы находку даже и во двор не заносили бы, а сразу либо в храм унесли, либо уж к заседателю в дом, тому хоть по должности такие неудобства полагаются, но его перебил Вячеслав.

— Неподалёку? Странно, — удивлённо уронил он.

— Не то слово, — подтвердил разом посмурневший Ромадановский и, впившись взглядом в лицо Михаила, спросил с нажимом: — Как думаешь, сколько он пролежал, почитай, на заднем дворе у тебя.

Михаил коротко взглянул на кости и предположил, пожав плечами:

— Лет пять? Не знаю, не специалист я. Я так помню, от условий внешних многое зависит.

— Не специалист, — понимающе кивнул князь. — Умер он месяцев семь назад. Я ежели и ошибся, то недели на две, не больше… И не закапывали его почти. Так, завернули и под корягу приткнули… От тропинки не столь уж и далеко. А нашёл я, когда от останков одни косточки остались. Чистенькие. Либо его уже в таком виде к тропинке подкинули, либо здесь всем в округе нюх разом отшибло, зверью в том числе, раз тело, разлагающееся, у себя под носом не заметили…

Андрей оторвал взгляд от стены и с явным трудом вперил его в скалящийся череп.

— Про зверьё… — с явным трудом заговорил он. — Над Настасьей ни одной мухи не пролетело, ни в лесу, ни в храме. Про кошаков убитых дети тоже упоминали, что их зверьё не трогает, хотя некоторых несколько дней найти не могли. Да и сохранялись тела необычайно хорошо… Настасью через сколько дней после смерти хоронили, а как живая лежала.

— Хм? Коллега, вы столь однозначно вписали этого беднягу в один ряд с жертвами местного большеногого убийцы? — удивился Ромадановский, повернувшись к Андрею. — Поделитесь, чем руководствовались?

— Ну так… — неуверенно начал Андрей, но Леонтий Афанасьевич его остановил.

— Не здесь. Дождёмся, когда радушный хозяин нас или в кабинет, или в гостиную пригласит. Туда, где хоть одно кресло есть. Устал я страшно по буеракам лазать. Возраст, видно, сказывается.

— Милости прошу, — Михаил сделал широкий жест в направлении коридора, ведущего вглубь дома. — В гостиной нам, верно, удобнее будет. Находку с собой возьмёте?

Ромадановский посмотрел на кости. Наклонился и небрежно прикрыл их полой плаща.

— Здесь пускай полежит. Люди мои вернутся сейчас, упакуют как положено, — пояснил Леонтий Афанасьевич и, выпрямившись, попросил Михаила: — Скажи своим, чтобы не трогали.

Михаил кивнул, хотя в глубине души был уверен, что указание такое излишним будет: слуги и на пушечный выстрел к плащу и завёрнутым в него костям не подойдут. Но пока гости мыли руки, себя в порядок приводили, со Степаном поговорил. Тот трясся всем телом и ежесекундно поминал Шестиликую. Было абсолютно ясно, что он не то что к плащу близко не подойдёт, а и в холле в ближайшие дни не появится.