По гостиной рассредоточились быстро. Ромадановский занял кресло, Вячеслав приткнулся на подоконник, Андрей облокотился на каминную полку и тотчас же ухватил одну из обитающих там фигурок. Бело-голубой фарфор так и замелькал в пальцах.

— Ну что же вы, Андрей Дмитриевич, — откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза, проговорил князь, — обосновывайте. Что вас заставило нашу находку в один ряд с жертвами кошкодава поставить?

— Ну, у нас тут трупов отродясь не было… Странных таких. А теперь сразу и кошки, и люди. И все в последний год погибли. Этот вот тоже, вы сказали, что месяцев семь как… Разложился он быстро, бурно, видать. А запаха никто не заметил. Ни люди не учуяли, хотя от хоженой дорожки недалеко лежал, ни зверьё какое… Может, конечно, кости уже сюда перенесли, но маловероятно это… А от кошаков мы тоже только косточки видели из тех, что откапывали… Даже от княжеского, хотя он совсем недавно… Видно, все они так. Сперва лежат как убивец оставил, а потом раз — и кости.

Андрей замолк. Ромадановский приоткрыл один глаз и подбодрил его:

— Хорошо. Вы верно говорите. В целом. Формулировки хромают, уверенности в голосе недостаёт, но в целом ваши умозаключения возражений не вызывают. Не тушуйтесь, продолжайте.

— Я вопрос хотел задать, — сообщил Андрей. — Можно?

Статуэтка в его руках замелькала в два раза быстрее.

— Мне? Задавайте, — милостиво разрешил князь.

— Как вы его нашли? Зачем под корягу полезли? Мы ведь к Михаилу шли просто, поговорить. А вы встрепенулись и свернули резко…

— О да… Поговорить, — задумчиво протянул Леонтий Афанасьевич. Затем поднял взгляд к потолку и крикнул куда-то в угол: — Поговорить бы надо! Слышите?

Прислушался к чему-то, усмехнулся, пожал плечами и добродушно пробурчал:

— Ну позже так позже. Ругаться-то зачем?

Затем оглядел удивлённых собеседников, дёрнул острым носом, мол, не обращайте внимания, и, запустив руку во внутренний карман, сказал уже Андрею:

— Из-за вещицы одной свернул. Ежели бы не она — прошёл бы мимо и не заметил.

Он выпростал из-под сюртука руку и продемонстрировал окружающим лежащий на ней медальон. Небольшая овальная коробочка на золотой хитро перевитой цепочке. Цепочка была ажурной, не слишком длинной.

Ромадановский щёлкнул замочком и откинул крышку с украшения. Внутри на эмали красовался натюрморт со стопкой книг, пером, чернильницей и, кажется, черепом, но в этом Михаил поклясться не мог, поскольку стоял далековато и было не разобрать в деталях, что же там изображено на заднем плане.

Князь развернул медальон к себе и прочитал дарственную надпись на внутренней стороне крышки: