— Душно у тебя, — вместо приветствия крякнул Михаил, обращаясь к спине друга, лежащего носом к стене поверх лоскутного одеяла.

— Угу, воздуху маловато, — не оборачиваясь, поддакнул тот. — Ступай, а то последний издышишь!

— Так может, пойдём, по парку пройдёмся… Там дышать можно не экономя.

Вячеслав перекатился на спину, заложил руки под голову и, уставившись в потолок, сообщил:

— По парку? Так я, видишь ли, мсьё Нуи потерял. Никак личину натянуть не могу. Ни Нуи треклятого, ни ещё кого. Как людям объяснять будешь, что с безликим вокруг дома разгуливал и разговоры разговаривал?

На кровати и правда, вытянувшись, лежал никакой не мсьё, а Вячеслав Павлович Огрызко, собственной своей текуче-невзрачной персоной.

Михаил вздохнул и осторожно опустился на колченогий табурет.

— А то тебя не видели такого красивого! — устало усмехнулся он. — Я сам на кухне объявление вчера делал, пока тебя Поликарп Андреевич осматривал.

— И что людишки?

— Люди-то? Плечами пожали да работать пошли. Ты для них как был начальником и моим доверенным лицом, так и остался. А до твоей морды им особого дела нет… во всяком случае, до той поры, пока ты к ним с поцелуями не полезешь!

Вячеслав пренебрежительно фыркнул, не отрывая взгляда от потолочной балки.

— Что? После того как ко мне девица одна с кляузой на твою любвеобильность приходила, я уж и не знаю, что от тебя ожидать…

Вячеслав лицом не дрогнул, но взгляд постоянно меняющих цвет глаз на собеседника перевёл.

— Она, правда, не кляузой это называла, а подтверждением алиби, — со значением произнёс Михаил и в свою очередь уставился на потолок. — Так прямо и написала, что погубил ты её репутацию безвозвратно аккурат в то время, как душегубец Настасью резал. Выпустить тебя требовала. Расправой угрожала. И мне, и Андрею Дмитриевичу. Ох, грозна!

Вячеслав сел на край кровати и, нахохлившись, как воробей на морозе, уточнил:

— А вы что?

— Мы-то? Мы, признаться, растерялись слегка. Андрей ей сообщил, что тебя и без того выпустить обещали. Елизавета Егоровна кляузу свою, в смысле алиби твоё, в клочья порвала, сказала, что пригрезилось нам всё, и удалилась…

— Похоже на неё, — бледно усмехнувшись, подтвердил Вячеслав.

Михаил оторвал взор от потолка и, заглянув в лицо другу, скучающим тоном поинтересовался:

— Как думаешь, она тебе вторую щеку расцарапает, когда от посторонних узнает, что ты к безликим прямое отношение имеешь?