Уже скоро почти все дети Талулы стали подавать признаки предреченного им мастерства, невероятного для столь юного возраста. Ловкий Наву, чья нижняя часть тела была паучьей, преуспел в живописи; задумчивая Сибил, наполовину скорпион, – в танце; холодная Беоринг с драконьими крыльями и высокими рогами – в скульптуре; смешливая Таласса, у которой из туловища росли осминожьи щупальца, – в музыке, а молчаливый Маорн, антропоморфный черный кот, – в литературе.

Нетрудно понять, что стезей, доставшейся шестому из близнецов, был театр. И в целом можно было счесть, что Джупитер, краснокрылый мальчик-гарпия, был хорош в сценическом искусстве, однако суровая правда заключалась в том, что играть у него получалось лишь когда это требовалось для прикрытия. Стоило ему произнести несколько реплик в рамках настоящей роли – и персонаж получался настолько деревянным и неубедительным, что даже в самой захудалой таверне Реверсайда, где обитают лишь прожженные выпивохи и неотесанные чурбаны, его бы с улюлюканьем выгнали со сцены. Зато как искусно Джупитер делал вид, стоя поодаль от остального оркестра, что вдохновленно играет на валторне, тогда как мысленно составлял карту звезд! Или как умело имитировал творческие муки, притворяясь, что сочиняет поэму, в то время как сам вел дневник наблюдений за очередным явлением, которое остальные ангелы считали недостойным своего внимания…

Он отчетливо помнил тот день, когда впервые задался вопросом об устройстве окружающего мира. Ему было около трех или четырех, и к этому возрасту он уже немало раз становился свидетелем того, как старшие сородичи корпят над чаройтом, костями умерших предков, создавая из них различные инструменты и предметы. Он знал, что этот удивительный материал, составлявший скелеты орфов, уникален по своей природе и способен повелевать самим эфиром, и потому работы с чаройтом всегда сопровождались сиянием всех шести эфирных планов – красным, оранжевым, желтым, зеленым, синим и фиолетовым. В тот день Джупитер выбрался из своего укрытия в большом дупле, где пережидал ливень (он очень не любил, когда намокают перья на ногах и крыльях), вдохнул полной грудью посвежевший лесной воздух и вдруг заметил в небе знакомые разноцветные переливы. Он очень разволновался, ведь раскинувшаяся над островом сияющая арка была невиданных масштабов, а значит, где-то творилось впечатляющее чаройтовое действо, которое он пропускал. Он поспешил воспарить в небо, чтобы отыскать ее источник, и чрезвычайно удивился, когда не ощутил от арки ни малейшего веяния эфира. Вскоре от сородичей он узнал, что никакого ритуала с чаройтом в той местности не происходило, и что увиденное им явление действительно не имеет отношения к эфиру и называется радугой.