Химера продолжала целенаправленно лететь вперед, не обращая на нее внимания и изредка разражаясь мерным стрекотом.

– А помнишь, как мы встретились? – не сдавалась Лу. – Я правда думала, что умру в тот день. Мне было так плохо… Но когда тебя увидела, такого загадочного и страшного, в том мрачном синем одеянии, у меня проскочила мыслишка, что лучше уж остаться в колодках, ха-ха… Помню, как ждала, что ты станешь хлестать меня, а вместо этого ты обработал мои раны. Наутро ты дал мне зефир и пастилу, а я боялась их есть – думала, что они отравлены… Но потом все же не удержалась и слопала, а ты – вот вздор! – взял и похвалил меня за это, и даже погладил по голове. Я тогда еще подумала, что ты сумасшедший, честное слово… Помню, как ты учил меня буквам и цифрам, а я бурчала, что уж лучше конюшни драить. Как мы пили чай по вечерам, а я сидела с постной миной, потому что ты вечно нес какую-то околесицу, но на самом деле мне так нравилось ее слушать! И я полюбила эту околесицу, твой голос и твою улыбку, всего тебя, даже твою дурацкую неопрятную бороду полюбила, и совсем не знала, что мне делать с этим – иногда казалось, что я умру, так невмоготу было сдерживаться. Но потом пошел дождь, ты раскинул свои камни и поцеловал меня… Помнишь ту ночь? И ты рассказал мне об этом мире, о шести народах и об ангелах, а я все лежала и думала: как же ты все это так странно выдумал?.. Могла ли я знать тогда, тогда…

Захлебываясь слезами, она продолжала говорить, воскрешая в памяти каждый день, каждое событие, которое связывало их… Но химера не реагировала. Сильное желание помогло Лу защитить свой разум от разрушения во время меморума; почему же теперь оно не работало? Неужели она желала спасти Хартиса недостаточно сильно?

Прогоняя через себя эфир, она пыталась думать о разных вещах, придавать ему разные формы и направляла на химеру. Но та оставалась глуха к этому. Лу могла вздымать волны в океане, рассеивать облака благодаря незримой силе; но на химеру она не влияла, как будто монстр был просто мороком, миражом, игрой света.

Неужели и правда придется сдаться?

Лу знала, что Джупитер не обманывал и вправду все это время искал другие пути. Но если даже он, со всеми его знаниями, не видел иного способа, кроме закрытия трансмоста… то может, его и не было? Может, мессер прав и Лу просто упрямая ослица, которая не способна принять ответственное решение?

Ведь если Игла не остановится, Хартис все равно умрет. Но вместе с ним умрут и многие другие.

«Всем, кто в нужде, ты протяни руки свои», – говорилось в песне Роканы. Мать верила в Лу. Верила, что та сможет помочь людям. Знала ли она, что однажды ее дочь окажется перед выбором, когда на одной чаше весов будет ее любимый человек, а на другой – иные невинные жизни?