Ну а я понимала, что имени суженой Стефанио не назовёт.

Вернее, чьё-то имя он да назовёт – придётся назвать рано или поздно, – но это точно будет не имя девушки из оставшейся тройки избранных.

Я даже прониклась своеобразной благодарностью к императору за вынужденный брак с Эветьеном, потому что, несмотря на недостатки, издержки и негативные эмоции, вызванные самой этой идеей, всё происходящее вокруг Стефанио и дев жребия меня больше не касалось. На меня меньше смотрели, обо мне меньше шептались, никого уже не волновало, сколько времени и с которым Шевери я провожу, что я сделала на Сонне и кто мои предки. Внезапно я стала неинтересна, словно вчерашние новости, и кто бы знал, какое это облегчение!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Радость от снижения градуса общественного внимания омрачалась туманными отношениями, сложившимися в нашем то ли треугольнике, то ли трио.

Я никогда не появлялась на людях одна, меня всегда сопровождал кто-то из братьев, а то и оба, смотря по тому, было ли свободное время у Эветьена. Тисон по-прежнему держался и рядом, и будто отдельно от меня, сидел с нами на всех уроках и при том избегал малейшего физического контакта со мной, а Эветьен вёл себя так, как было до ночной вылазки в весёлый квартал. В отличие от брата, прикасался спокойно, однако в рамках приличий, поцеловать не пытался и на большее не намекал. Как-то раз обмолвился, что нанял постоянную прислугу и велел привести дом в порядок, дабы тот был готов к приёму хозяйки, и я сообразила, что, похоже, моей жизни в нынешним её виде приходит ожидаемый конец. Понятно, что вечно так продолжаться не могло, но и не получалось избавиться от ощущения неприятного сюрприза, удивления ребёнка, наполовину растерянного, наполовину обиженного, впервые столкнувшегося с неповторимостью перемен.

Я покину дворец.

Тисон тоже.

И на этом всё. Полное, безоговорочное.

Положа руку на сердце, не думаю, что супружеская жизнь с Эветьеном будет столь уж отвратительной. Я ему любопытна, Эветьену нравится со мной возиться, учить, объяснять и, когда брата поблизости нет, расспрашивать о моём мире, как я жила, что делала. Отношения между нами спокойные, в меру доброжелательные, какое-никакое взаимопонимание имелось и вряд ли мы станем часто видеться после свадьбы. Эветьен продолжит пропадать во дворце, а меня либо запихнут в свиту жены Стефанио, буде таковая, либо я стану сидеть дома и осваивать занятия, положенные добродетельным замужним фрайнэ. Через несколько лет и пару-тройку детишек, когда интерес к занятной иномирянке у Эветьена утихнет окончательно, мы научимся успешно существовать под одной крышей и при том жить разными, не зависящими друг от друга жизнями. Тисон останется в рассветном храме, где до конца дней своих будет верой и правдой служить Благодатным.