Начинаю вчитываться в текст – понимаю.

Пишу – выходит черти что.

Перечитав пару раз подопытный абзац, отодвинула книгу и попробовала написать как получится. Получился этакий кособокий технический перевод на русский.

Чую, письма писать в ближайшее время я точно не буду. Разве что диктовать, будто неграмотная.

В результате я перепачкала пальцы грифельной крошкой, посадила несколько пятен на рукава и умаялась что писать, что всматриваться в текст. До занятий магией мы так и не дошли. Эветьена интересовало, почему я разговариваю и читаю, но не пишу, буквы чужого алфавита и моя речь на русском вызывали у него почти благоговейный восторг, трепет, словно у учёного, наконец-то получившего неоспоримые доказательства существования внеземной формы жизни. Однако объяснение не находилось, я устала и внятных идей не предлагала, а у Эветьена были и другие дела, посему урок иностранного языка мы закончили. Эветьен бережно, будто древнюю реликвию, сложил все исписанные мной листки в одну стопку и забрал с собой. Мужчины проводили меня до покоев и удалились. По глазам Тисона понятно, что вопросов у него прибавилось и не только на тему, что мы делали ночью в городе, но ответить на них я не могла тем более.

Странные всё-таки эти братья Шевери.

То они подначивают и поддевают друг друга, то общаются без слов. То откровенно ревнуют меня, то с завидной лёгкостью принимают присутствие друг друга и возле меня в том числе.

Разглядывая собственные пальцы в чёрных разводах, я пересекла пустую гостиную и вошла в спальню. Жизель и Чарити сидели на краю постели, взявшись за руки, голова к голове, и о чём-то шептались. При виде меня Жизель вздрогнула и попыталась отстраниться, но Чарити удержала, глянула на девушку этак выразительно, куда же ты, мол, ничего ведь страшного не происходит?

– Прошу прощения, – смутилась я. – Не знала, что ты тут… не одна.

– Чарити принесла тебе настои, – пояснила Жизель, смущённая не меньше моего.

Чарити отпустила девичьи пальцы, повернулась, достала из кожаной сумки, лежащей на покрывале, две бутылочки тёмного стекла. Встала, приблизилась ко мне.

– Это – настойка, препятствующая зачатию, – протянула мне пузатую бутыль побольше. – Лучше принимать ежедневно, утром, четыре капли на чашу воды, можно тёплой. Когда решишь, что пришла благоприятная пора для зачатия, то приём постарайся завершить заранее, за несколько дней. А это, – подала маленький филигранный флакон, – если провела с мужчиной ночь безо всякой защиты, понимаешь? Желательно сразу, но можно и через несколько часов, две капли, не больше. И… не стоит использовать её слишком часто, только…