Я подняла руку с кольцом к свету, любуясь причудливой игрой оттенков. Пришлось колечко впору, и камень идеально подходил к переменчивым моим глазам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Камень прямо под цвет глаз, – повторила я вслух.

– Знаю.

– Так и задумано или удачное совпадение?

– Его привезла Диана по моей просьбе, из родового гнезда Шевери, где пока хранятся драгоценности обоих родов.

А я полагала, Эветьен внимания не обращал на такие мелочи, как цвет глаз невесты по приказу.

Ан нет, подметил. Да и ещё с такой аптечной точностью.

Эветьен взял последнюю коробочку, самую простенькую, непрезентабельную на вид, открыл и продемонстрировал покоящийся внутри стеклянный шарик с заключённым внутри пепельно-сизым сгустком непонятно чего.

– Учить тебя пользоваться сталью уже поздно, равно как и нет времени отточить твои навыки по владению силой. Поэтому держи при себе вот это, – мужчина извлёк шарик и сунул мне в руку. – В случае нужды, если нас с Тисоном не будет поблизости, если поймёшь, что твоей жизни угрожают, направь в него каплю силы, сожми посильнее, до хруста, и брось под ноги нападающему, кем бы он ни был. Этого хватит, чтобы даже одарённый потерял сознание. Ненадолго, но всё же лучше, чем совсем ничего. После чего уходи не задерживаясь.

Я принялась запихивать шарик в крошечную сумку-кошелёк, крепившуюся к поясу на золотой цепочке наподобие пластины со знаками Четырёх. В идеале в этот ридикюль в миниатюре надлежало положить флакон с ароматическим маслом, коробочку с местной разновидностью влажных салфеток, листочки мяты на случай, если потребуется срочно освежить дыхание, и ещё пару-тройку в прямом смысле мелочей, без которых ни одна добропорядочная фрайнэ не сможет обойтись на балу. Правда, половиной содержимого я пожертвовала без зазрения совести, освобождая место для какого-никакого, но оружия.

– Готова?

Я кивнула.

Эветьен взял меня под руку, и мы покинули спальню.

Тисон и Диана ожидали в холле. Я не вполне понимала, зачем Тисон едет с нами… вернее, понимала, но совершенно не хотела об этом думать. Придерживая края юбок, я спускалась по лестнице, смотрела на замершего у её подножия Тисона, встречающего меня взглядом пылким, исполненным восторга и обожания, и сердце снова и снова заходилось попеременно то от тоски, то от тревоги.

Знаю зачем.

Все знают.

И никто ничего не говорит.

Не делает.

Не пытается помешать.