— Ну, я же соскучилась! — надулась Розалия, присаживаясь рядом.

— Она каждый день только о тебе и говорила. Даже предлагала сбежать следом, но отца бы точно удар хватил.

Ветви кустов, служивших Эдуарду импровизированным убежищем, расступились, и перед ним возник рослый юноша. Люди на вид не дали бы ему больше пятнадцати лет. Сделав несколько шагов, парень сел рядом с Розалией. Девушка, хоть и была чуть ниже ростом и в целом миниатюрнее, словно являлась его отражением. Те же золотистые глаза, те же пепельно-русые волосы, те же безупречно правильные черты лица. Глядя на брата с сестрой, Эдуард невольно усмехнулся, резким движением головы откидывая с глаз длинную черную челку. Чистые. Без лишних примесей. Не то что он.

Мысли снова потекли не туда. Может отец прав, что мир людей для них слишком опасен? А может, он слишком слаб, чтобы так запросто шагнуть в вечность, оставив за спиной человеческую часть себя. Эдуард судорожно растер виски, отгоняя черный морок. Он рад, что отец нашел счастье во втором браке, и действительно любил младших, но червячок обиды никогда не переставал точить изнутри.

Его мать была человеком, обычным человеком. Отец утверждал, что любил ее больше всего на свете. А Эдуард — его величайшая драгоценность, дар любимой женщины, жизнь которой оказалась непозволительно короткой в мире почти бессмертных. Но если действительно любил, то почему не разделил с ней вечность? Почему не провел обряд, который укоротил бы его собственное почти бесконечное существование, но позволил бы любимой прожить еще много счастливых столетий? Впрочем, не ему теперь об этом рассуждать.

— Рик, и ты тут. Мне следовало догадаться, — обреченно усмехнувшись, Эдуард откинулся на мягкую траву, чуть прохладную от росы. — Что ж не сбежала? А, Роуз?

Солнце, подобно жеманной девице, медленно выплывало из-за линии горизонта. Невольно вспомнилась последняя ночь в Бесконечных горах. Когда они с Драйком стояли на самом верху сторожевой башни его замка и наблюдали за предрассветным пожаром на небе, молча проклиная свои чересчур длинные жизни. И слишком короткие жизни близких.

— Я не отпустил, — серьезно заявил Рик.

— Похвально.

— Я бы и тебя не отпустил… если бы знал… — добавил брат почти шепотом.

Эдуард вздохнул. Такая забота его, конечно трогала, но чистая наивность в словах Рика, будто он действительно мог что-то сделать, резанула по живому, напоминая о потере. Интересно, отец знал, что все будет именно так?

— И что бы ты сделал? — Эдуард усмехнулся, заметив, как взгляд Рика судорожно заметался и остановился на лежащем на траве мече. — Серьезно?