Дочь Ал-Физа

Дочь Ал-Физа

Аристократка и простолюдин

Вынашивать планы мести зарвавшейся модельерше? Ола считала, что это уже окончательное падение её как аристократки, если она опустится до мести какой-то «особой деве», или кем она там являлась? Она размышляла, бродя без всякой цели по лесопарку, минуя пешеходные дорожки, опустив плечи, ненавидя всякого идущего навстречу прохожего. Чего их носит в такой дикой глуши? Для кого благоустроены все пути и тропы в этом гадком лесопарке? Тут она, поразмыслив, решила, что в их затянувшейся неопределённости с Ар-Сеном нет вины модельерши, которая даже не знала о самом существовании Олы, как и сама Ола видела её только издали. О какой мести она только что думала, кому и за что? И прислуга модельерши вела себя предельно вежливо и не была виновата в скверном настроении Олы. Модельерша не устраивала погрома в жилье Олы просто потому, что ей так захотелось, а Ола практически устроила погром в новом доме «Мечта» просто потому, что шла мимо и вошла туда, что называется не с той ноги. Стыдно, потому и злость, а «сословная спесь», как называл её воспитание Ар-Сен, являлась причиной того, что она никак не могла отвыкнуть смотреть свысока почти на всех, кто обитал и чем-то занимался тут в городке, куда её саму, Олу, кстати, никто и не звал. Сама явилась.

Последнее время её стало гнуть к земле, будто она что-то потеряла и всё всматривалась в узоры запутанных дорожек лесопарка, надеясь что-то, правда неизвестно и что, отыскать. Если бы рядом была мама, она бы стукнула её по спине, прикрикнув, — Ровно держи спину! Ты же аристократка, а бредёшь как согбенная трудами работница.

Ола видела этих работниц, получающих ничтожную плату за изнуряющий труд в душных цехах и часто ядовитой атмосфере плохо вентилируемых помещений. Они были обязаны заслужить право на жизнь надрывом всех своих сил. Это был их удел.

— Ты избранница этого мира, — говорила мама, — ты принадлежишь к избранному меньшинству.

— Кем я избрана? Ну, мы? Ты, отец, братья? — спрашивала Ола.

— Надмирным Светом, конечно, — отвечала мама. — Ведь и чудесные храмы Ему строим мы, аристократы. Если бы не мы, где бы серая и тупая беднота зажигала небесный огонь в семейном алтаре, любуясь на божественные блики, играющие на цветном стекле, на разукрашенном мозаичными цветами полу? Как бы они тогда рожали детей? Если бы жрец, служащий Надмирному Свету, не освящал их той благодатью, что дана ему в руки самим Мировым Отцом.

— Что же жрец видел Его, Мирового Отца? — спрашивала Ола маму в детстве.