— Ты плавал по жидкой грязи? — спросила она шутливо. — Это же безумие носиться по скользким дорожкам.

— Да я и не бегал, а так прошёлся с инспекцией по поводу причинённого лесопарку ущерба.

Нэя прижалась к Антону, непроизвольно втягивала запах его молодой и здоровой телесности, но это был не тот, не родной ей запах. Другой.

Антон замер, но не препятствовал и не разделял в то же время её явный призыв к чему-то такому, что перевело бы их отношения во что-то совсем другое…

— Поцелуй меня, Антон…

Он, наконец, обнял её и приблизил свои губы к её губам. Слегка лишь прикоснулся, но целовать не стал. Он вовсе не был «пустым и красочным болванчиком», как обозвал его ревнивый Рудольф. Он чётко понимал, что она не любит его, несмотря на свою проявляемую симпатию и искреннюю дружбу. И сам не испытывал к ней ничего, кроме ответной дружеской приязни, даже любуясь её очаровательным и невероятно женственным обликом. Её избрал для себя Рудольф, которому она отвечала взаимным же чувством, какими бы парадоксальными, вплоть до неприязненных, если по видимости, не выглядели их отношения со стороны.

— Всё! Теперь он придёт в очередной раз в мои сны и сурово спросит с меня за этот поцелуй! — она произнесла свою нелепую тираду то ли в шутку, то ли всерьёз, ширя синие кукольно-яркие глаза. — Он до жути ревнивый!

Они были очень красивыми, её глаза, но отчего-то не казались по-настоящему глубокими и умными. Эту её особенность Антон отметил сразу при первой же встрече. И удивлялся потом, отчего так? Она была умной и тонко — психологичной девушкой, не в пример тем, кто обманывали порой умным блеском в глазах и разочаровывали при общении. Кукольная внешность в этом смысле подставила её подножку, — в смысле восприятия её как поверхностной и помешанной на нарядах красотули, тогда как она являлась серьёзной и вдумчивой девушкой.

Она встала, сняла наброшенный поверх платья лёгкий мягкий шарфик и вытерла им с обнаженных плеч Антона, с его шеи, со лба пот, промокнула вымокшую шевелюру, — он бегал, хотя и отрицал, был весь мокрый, к тому же и сверху, с ветвей деревьев был залит дождевой водой. Потом села рядом, а шарфик бережно сложила себе на колени. Антону это очень понравилось, — её забота, лёгкая ласка. Он положил свою руку поверх шарфика и сказал, — Ты ухаживаешь за мною… как любящая сестра.

— Мы могли бы с тобою быть гармоничной парой, Антон. Почему так не происходит?

— Потому что ты меня не любишь, если по-настоящему, — ответил он, широко улыбаясь, в попытке перевести разговор в полушутливую игру.