Антон кивнул, хотя никогда не смотрел Эле в глаза. Просто потому, что она для него была неотличима от прочих девчонок из обители «Мечта». Бегает, суетится, смеётся, — одна из множества живых декоративных элементов, что и украшали это привлекательное и жизнерадостное место.

— А у меня глаза прозрачные и чисто-синие без всякой примеси, — добавила она и сложила губы в капризное пунцовое сердечко, будто слегка обиделась, не дождавшись дальнейших похвал своим глазам.

«Меня никто и никогда не хвалит, но мне это и без надобности. Я отлично знаю, насколько я здесь лучше всех остальных»!

Антон улыбнулся, уловив её невысказанные мысли. Но ему с трудом давались комплименты в адрес девушек. Он был застенчив. Какое-то время она помолчала, так и не дождавшись подтверждения своим словам со стороны нерасторопного слушателя. Потом продолжила.

— Для того, чтобы и у дедушки, — но в те времена он и не был дедушкой, а был мужчиной в зрелом и цветущем возрасте, — находилось в его библиотеке изображение любимой жены, поскольку дедушка был очень развитым и всю жизнь читал сложные книги, художнику-декоратору заказали уже миниатюрную фигурку из уникального материала. Со вставками из драгоценных камней, чтобы передать всю возможную красоту бабушки и её наряда. Она кормила детёныша оленя фруктами, стоя босиком среди трав и цветов, и каждый стебель и цветок казались настоящими. Даже шёлк её юбки обладал прозрачностью и сквозь ткань, вовсе не бывшую подлинным шёлком, были видны её стройные ноги чуть выше коленей.

Иногда дедушка долгими часами работал в библиотеке над документами, связанными с управленческой деятельностью, — ведь дедушка работал в Коллегии Управителей, чтобы ты знал, — и выходя из нашей фамильной огромной библиотеки, он бросался на поиски бабушки. Обнимал её и говорил, что жаждет теперь ощутить её живую красоту, налюбовавшись её маленьким драгоценным подобием на своём рабочем столе. Он так любил её… — она задержала дыхание, вперившись расширенными глазами перед собой, видя те образы, которые не мог представить себе Антон в той насыщенной красочной вещественности, какими они уж точно являлись для Нэи.

— Возможно, что это одна из причин, почему я лишена даже крупицы такого вот обожания, в каком купалась моя бабушка когда-то. В общем-то, и маме мало семейных радостей досталось. Видимо, бабушка израсходовала на себя почти весь наш родовой запас чисто-женского счастья, отпущенный свыше Надмирным Отцом, — тут она с заметной усмешкой покривила губы, давая понять, что это шутка, в которую она нисколько не верит. — Во времена моего детства и юности это украшение в виде фигурки красавицы, образцом для которой послужила моя бабушка, хранилось у нас в бедном уже жилье, но потом… в общем, была украдена.