Он пришёл ближе к вечеру с таким загадочно-торжественным выражением лица, будто припас для меня в подарок целое имение, не меньше!

— Пойдём гулять! Я устрою тебе сегодня незабываемый праздник! — глаза его сияли радостным оживлением, придавая ему едва ли не мальчишеский вид. Быстро, по уже сформированной привычке, проверив все комнаты несуразно большого обиталища, не спрятался ли там кто? он пригласил меня в столовую, где и выложил на разноцветное блюдо сливочные бомбочки, купленные для меня. После чего с радостным ожиданием пытался уловить мою ответную радость подарком. Но я объелась настолько, что даже улыбнулась не искренне, а чтобы его не обидеть.

— Я только что пообедала. С запозданием, но настолько сыта… потом съем…

— Умница! — похвалил он, — нечего объедаться сладостями и портить такую идеальную фигурку, — тут он обнял меня за талию и произнёс, — Какая же тоненькая, какая же уникальная девочка создана под этими скупыми на совершенство небесами…

Мне не давала покоя загадка, почему он не заметил меня возле зданий Коллегии Управителей? Почему, стоя рядом с Ал-Физом, уступил тому свою неординарную заметность настолько, что почти слился с безликостью всех прочих, там снующих? Как сумел, если превосходил надменного аристократа и по росту, и по красоте физического облика, разумеется… Теперь же, глядя ему в глаза, я опять тонула в их нездешней глубине, — У тебя сегодня был тяжёлый день? — спросила я.

— Тяжёлый? — повторил он, удивлённый моим вопросом. — Не тяжелее всех прочих дней. Бывают дни и потяжелее. Но я даже не заметил времени, настолько был захвачен предстоящей встречей с тобой…

— Ты кажешься мне настолько невероятным, — призналась я. — Как думаешь, другие замечают твою необычность? Тебе это не мешает жить? Избыточное внимание не всегда хорошо, учитывая то, сколько злыдней и ущербных обитают вокруг нас…

— А тебе самой не мешает твоя красота в мире, где она редкость? К тому же ты умна не по возрасту.

— Я не ощущаю, что настолько уж красива, а тем более умна, как ты говоришь. Окружающие люди не дают мне такого понимания. Многие считают себя лучше и многие возносятся надо мной.

— Ну, так и я ничего такого не ощущаю, — ответил он. — Главное, что мы с тобой ощущаем эту уникальность друг для друга.

В столовой тоже стоял обширный гостевой диван, и Рудольф увлёк меня туда, пытаясь на правах уже не оспариваемого владения распотрошить мою одежду. Почуяв, что не стоит ему поддаваться, иначе погулять уже вряд ли придётся, я не без усилия выскользнула из-под него.

— Умница! — вынужденно похвалил он, не сумев скрыть своего огорчения, — Ты продолжаешь удивлять меня своим здравомыслием. С учётом же того, что тут проходной двор, я мог бы и подставить тебя под двусмысленные пересуды, если бы кто впёрся из числа этой «безупречной-чистосердечной» лицедейской шатии-братии всея Паралеи. А они, как я заметил, приходят без зова и, похоже, с отмычками…