Он положил свою коротко остриженную голову на мои колени и замер, удивляя своей ребяческой нежностью. Я робко погладила ёршик его волос, ласково коснулась ушей, невольно отвечая на некую глубинную его потребность, суть которой не поняла совершенно. Не почувствовала, — поскольку на тот момент времени не изжила из себя подростковую эгоцентричность, — насколько он одинок, сиротливо-печален и никому в целой Паралее не нужен. Коллеги и сослуживцы по подземному городу были не в счёт, сами такие же пришельцы, втайне тоскующие и оторванные от родного мира. Для многих из них путь сюда был в один конец. Но тогда я и вместить не могла в себя, что такое этот подземный город, когда он и Гелия упоминали о нём.

— До чего же ты нежная, родная, — произнёс он сдавленно, как будто стеснялся собственного признания. — Хочется, чтобы ты была моей сестрой, кем-то, кого не надо трепать этой, всегда свирепой, чувственной бурей.

— И не тормоши меня, — сказала я, ничего не поняв.

— Да как? — он поднял свою голову и впился в меня яркими и чуточку безумными глазами. — Я же едва сдерживаюсь, чтобы не поджечь тебя собственным и беспощадным пламенем. А потом что будет?

— Зачем поджечь? — опять не поняла я.

— Чтобы изжарить твоё сердце и съесть его, — засмеялся он. Шутка мне не понравилась.

— Глупо сказал, — ответила я. — Как будто ты людоед.

— Да я хуже. Я во мнении Чапоса — подземный оборотень.

— Сам он оборотень, только болотный, вылезший из какой-то трясины. — Я тоже засмеялась, вспомнив его предсказания о моём будущем, окажись я во власти подземного демона. Но рассказывать о своей встрече с Чапосом в заброшенном парке мне отчего-то не хотелось. Как будто то общение могло меня запачкать во мнении Рудольфа.

— Ты общалась с ним? — незримая, а всё же ощутимая всем моим настроем души и тела, тень легла на его лицо. Почему Чапос тревожил его? Мне этот тип уже представлялся неким бестелесным кошмаром, что, испугав, не может ворваться в жизнь настоящую.

— Нет! — солгала я поспешно. — Видела лишь издали.

Он усмехнулся, вернее, хмыкнул, — Давай с тобой жить так, что никого подобного Чапосу или тому любовнику Ифисы просто не существует. Не надо думать и говорить о плохих и некачественных существах. Вообще о плохом.

— И о Гелии? — спросила я.

— Разве она плохая? — ответил он. — Она несчастная, скорее.

Полёт акробата

Полёт акробата

Мы приехали на какую-то окраину. Я никогда не была здесь прежде. Ведь столица огромная, — она казалась мне необозримой даже мысленно, мало изученной, а уж о просторах целой страны я и представления не имела никакого. На достаточно обширной площади, освещённой так, словно день и не закончился, был сооружён временный деревянный подиум и временная же ограда для выступления заезжего кочевого театра. У Рудольфа уже имелись билеты в руках, купленные заранее. Зрителей оказалось довольно много. Они сидели на специально собранной для уличных представлений трибуне, обычно кочующей вместе с самим театром, удобной, но прилично уже расшатанной, смеялись и галдели на все голоса, ничуть не переживая о том, что половину произносимых актёрами слов сами же и не слышали. Но главным для всех было видеть яркое представление.