Тон-Ат был добр ко мне всегда, и таким я его не видела никогда. Он стал будто металлическим, посерел лицом и отливал металлом, или это у меня начинался психоз?

— Нет, — лепетала я, — разве Чапос не служит тебе? Он говорил, что охраняет по твоему приказу. Ты же сам навязывал его мне в женихи…

— Ты шутишь? Он же бандит! Я его и близко к себе не подпускал! Он приползал ко мне за разрешением приблизиться к тебе, чтобы вымолить твоё согласие, клялся мне, что исправится тотчас же, если ты дашь ему это согласие. А поскольку я никогда не влезал в твою личную жизнь, исключая ненавязчивые советы, которые ты презрела, ты сама несёшь ответственность за то, что натворила. Я же дал тебе полный расклад всех предшествующих событий, касающихся Рудольфа, а это уже было против моих установок. Но что в итоге?

— Нет, — продолжала я отпихивать его слова, — Рудольф любит меня, и Гелия ему не нужна, он сказал…

— Он, хотя и мучительно, любит только Гелию, а не тебя, молодую доверчивую дурёшку, с которой он собирался развлечься и возместить себе то, чего ему не хватает. Пока Гелия живёт в нём, тебе нет там места!

— Нет, — бормотала я, — нет, любит, он возьмёт меня на Землю под свою звезду Солнце. Он не умеет лгать, это ты лжец!

И вдруг до меня дошло, что это не сон, кокон сполз с меня, и страшная реальность схватила за самое сердце, и я закричала так страшно и сильно, что прибежали телохранитель с Ифисой. Глаза Ифисы плакали, а телохранитель подхватил меня, потому что я оседала на пол. От своего крика, от осознания того, что Тон-Ат говорит правду, я утратила чувство той наваливающейся реальности, которую не хотела принимать. Телохранитель понёс меня в машину Тон-Ата…

Цветочные плантации забвения

Цветочные плантации забвения

Я очнулась или, вернее, во мне восстановилась непрерывность восприятия действительности где-то в прекрасном месте, где я никогда не была до этого, но окружающая красота была мне безразлична. Через изумрудное арочное окно я видела те самые горы, что снились мне в моём сне перед страшным пробуждением. Разноцветная гряда уходила в необозримый горизонт, где сгущался изумруд небес. На вершинах пирамидальных лесистых гор искрились какие-то сооружения. И сами горы тоже казались искусственными из-за своей слишком правильной формы и фантастической красоты, которой я никогда не видела прежде. Древний осколок былой сверх цивилизации, как сказал мне потом Тон-Ат. Насыпные гигантские холмы, уникальные леса, высаженные некогда на огромном континенте, ушедшем в пучину вод в такой же тёмной пучине времён. Остались только острова, да подземные диковинные дороги, связывающие некогда между собою все, непредставимые теперь, наземные города сгинувшего в небытие мира. Я не ошиблась в своём определении ландшафта как рукотворного. Только руки эти были чьими?