— Не знаю, кого теперь и считать хозяйкой дома. Кому выражать почтение за угощение?

Но мнение этих людей ничего не значило для меня теперь. Ничьё мнение было уже не важно. Даже самой бабушки, узнай она, даже Тон-Ата. Что касается мнения Гелии, она и сама хотела нашего сближения. Я не была тою, кто вторгается непрошено в святой круг чужого и замкнутого для посторонних мира, в обитель семейного счастья. Не было там никакого счастья и никакой такой обители. Там давно гуляли стылые сквозняки и бродили ищущие приключений актрисы и разового пользования девицы. Сама Гелия жила, как бродячая кошка на два дома, и ни один не принадлежал ей.

А Рудольф? Он был несчастен с нею, одинок лично, и я поняла это в наши ночи именно по накалу его счастья со мной, по тому, как он вцепился в меня, как был благодарен мне, целуя во мне всё. Он так и сказал: «Ты вернёшь мне утраченное, ты мое звёздное счастье».

Ифиса опять обняла меня, щекоча ноздри ароматом духов Гелии, которыми она беззастенчиво пользовалась. Я уловила и то, что она совсем не пила, запаха алкоголя не было. Зачем она и была с ними? Как контролёр, оставленный Гелией, она следила и за моей зоной ответственности. Правда, от погрома она зал не спасла. Она зашептала, — Нэюшка, нельзя было в такой непристойной обстановке совершать священное сближение с любимым. Это дурной знак. Зачем ты уступила здесь? Зачем так быстро? Куда бы он делся, если влюбился?

— Как смели они подслушивать? Мы же были в самой отдалённой комнате. Он сразу хотел их выгнать, но я пожалела всех, подумала, пусть порадуются, да и Гелия потратилась.

— Надо было вышвырнуть. Зря и заступилась. Я всегда радовалась, когда он разгонял их сборища. Что понимает Гелия в мире тех людей, кому стремится подражать? А у аристократов, к твоему сведению, настолько закрытый для всех посторонних мир, и правильно. Они соблюдают внутреннюю безупречную чистоту своих жилищ, и не только в смысле чистоты внешней, но и в том числе не загрязняют своё обитаемое пространство информационными и прочими излучениями некачественных или аморальных людей, сбродом, короче. Даже слуг проверяют настолько тщательно… — она не договорила. — Да сами-то они кто? Тоже барахла там хватает, нам ли это и не знать? — она опровергала сама себя, признавая, что совершенства нет нигде.

— Может быть, тебе повезёт, и он заберёт тебя отсюда в свой закрытый и непостижимый мир? Думаю, что там у них всё как-то иначе устроено. Гелия никогда не говорит мне ничего. И никому. А ты мне расскажешь, как там у них? Будем с тобой потом встречаться? Я любопытная. А я за это буду угощать тебя «сливочными бомбочками» в нашей кондитерской. Пойдём отсюда в столовую, закроемся от них и попируем на славу, я заварю тебе травы от живота, а там и «бомбочки» наши бесподобные…