– Нам не придётся делать выбор между Хансоном и Ульджином, если Дракон останется в столице, – подал голос Лю Соннён. Нагиль бросил на него предупреждающий взгляд, но советник Восточной Фракции проигнорировал его.

Поведение Лю Соннёна изменилось с тех пор, как его сын, вместо того чтобы остаться в Хансоне, примкнул к Йонг и сбежал из дворца с «остальными преступницами». Несмотря на решение суда и официальный королевский указ, многие во дворце, да и в остальном городе считали именно Йонг виновной в переполохе. Слухи, в этот раз направляемые не верной рукой Чунсока, а вспыхивающие, точно огонь, самостоятельно, уже оплетали дома простых жителей, словно дым благовоний с похоронного обряда усопшего короля.

Змея, поселившаяся в стенах дворца. Чудовище, завладевшее сердцем Дракона. Женщина, несущая смерть.

О Йонг говорили слишком неправильно и слишком много, чтобы войско Дракона могло остановить шепотки за спиной и едкие слова всех, кто не боялся наказания королевской гвардии. В игорных домах, возникающих в самых дальних уголках столицы подобно грязи от тающего снега на дорогах, говорили, будто новый король завёл себе одержимую злыми духами провидицу. В домах кисэн пьяные аристократы, пославшие в Ульджин и земли Медной Козы вместо себя крестьян и бедняков, за чашкой соджу обсуждали, как долго новый король будет слушать чужестранку.

Слух о том, что Сон Йонг – это ученица знаменитой японской шаманки, разлетелся быстрее, чем Чунсок смог это проконтролировать, и теперь в злачных местах шептались, будто Йонг – дочь мудан, а значит, сама японка. Кто-то полагал, что в её крови течёт сила кицунэ. Кто-то говорил о Белом Тигре, но считал его не покровителем с Алмазных гор, а злым вонгви, поселившимся в теле молодой ученицы.

Какие бы настроения ни царили на улицах Хансона, Совет не посчитал нужным пресечь расползающиеся, точно змеи, слухи, поскольку они порочили не короля, а его погибшую ученицу. Нагиль хорошо понимал, что промедление советников связано отнюдь не с нерешительностью: даже если они прекрасно знают, в каком гневе будет Ли Хон, если ему доложат о происходящем в городе, предпринимать что-то никто не станет. Весы сил во дворце снова пришли в движение, и теперь советник Ким ждал разрешения конфликта внутри дворцовых стен, а советник Лю Соннён – подходящего момента, чтобы предложить на освободившееся место ближайшего друга короля себя. Или же своего сына.

В таком случае он просчитался, думал Нагиль, наблюдая за советником Лю. Его сын сбежал с Сон Йонг, предпочтя своему отцу и его интригам роль помощника сыта-голь. Значит, Нагиль не зря на него понадеялся.