Тинтагель не такой большой, как месяц Лионесса, но это все равно ощутимая потеря. Война, которую мы не переживем, все ближе.

Тишину нарушит Гвиневра:

– Этого все еще недостаточно. – Она положит руку на ладонь Артура, и я замечу, что когти ее искусаны еще сильнее, чем раньше. – Мы можем убедить Каррендиша вернуться, – продолжит она, взявшись за символ коня и перенося его со стороны Мордреда на середину. Конь по размеру вдвое меньше ворона.

– Только если мы позволим им вернуть свои законы, а я не хочу этого делать, – ответит Артур и вернет коня на сторону Мордреда. – Это ведь рабство.

Если бы Моргана была здесь, она бы сказала, что идеализм не выигрывает войн и компромисс необходим. Она ненавидит лорда Каррендиша так же сильно, как и остальные, и скорее проглотила бы пауков, чем позволила ему ввести свои законы. Но Моргана всегда предлагала варианты, которые другие озвучить не осмеливались. Даже если потом эту же идею и давила.

И кому-то нужно сделать это вместо нее. Кто-то должен принимать сложные решения, называть Артура дураком, когда он ведет себя как дурак. Но никто этого не сделает.

– Химера, – предложит Ланселот со своего места рядом со мной.

Он склонится к фигурке на самом краю стороны Мордреда. Откроет рот, а потом тут же его закроет и покраснеет.

– Лорд Перделл, – прошепчу я, и Ланселот стыдливо улыбнется.

– Лорд Перделл, – повторит он. – Ему легко угодить, он отчаянно хочет чувствовать свою важность. Ему кажется, что все о нем забыли, потому Мордред и смог так легко перетянуть его на свою сторону. Его можно перетянуть обратно.

Артур нахмурится.

– Как? – спросит он, так и не разгадав загадки.

– Его любимая дочь вышла в свет, – произнесет Ланселот. – Если она выйдет замуж за кого-то из семьи…

Он замолкнет, но большего ему говорить и не нужно. Гарет совсем недавно женился, и среди рыцарей Артура остался лишь один холостяк.

Все мы повернемся к Гавейну, который постарается скрыться от наших взглядов, вжавшись в стул.

Артур откинет со лба волосы – он выглядит таким уставшим.

– Я никогда не попрошу тебя об этом, Гавейн, – скажет он.

– Тебе и не нужно просить, – ответит Гавейн и поднимет на короля грустный взгляд. – Я это сделаю. Ланселот прав… эта женитьба укрепит наш союз, и Лорд Перделл будет нам верен.

Я жду, что Артур запретит ему. Скажет, что оно того не стоит. И когда-то давным-давно он бы так и сделал. Счастье друга тогда значило для него куда больше. Но тот Артур был идеалистом с несгибаемой моралью. Тот Артур еще не потерял Моргану, которая его уравновешивала и принимала трудные решения. Без нее он не станет прежним. Поэтому он проведет рукой по лбу и кивнет.