– Сделай это быстро, – скажет он Гавейну. – Боюсь, нам уже немного осталось.

34

34

Дверь скрипя открывается в тот момент, когда над горизонтом появляется солнце. Сначала я думаю, что это Моргана, но в комнату проскальзывает Гвен: все еще в разорванном белом платье, которое теперь еще грязнее и заляпано кровью короля Леодегранса… ее отца.

Она поднимает на меня взгляд, и я готовлюсь к потоку ярости и гнева, к обвинениям. Ланселот тоже напрягается. Но потом Гвен раскрывает рот, и голос ее звучит спокойно.

– Нам нужно кое-что обсудить. – Ее взгляд скользит по спящему Артуру. – И нужно его разбудить.

– Он выпил снотворное. – Я поднимаюсь на ноги, хотя все мое тело протестует, жаждет вернуться в тепло, в объятия Ланселота. – Он не мог заснуть, но с такими ранениями… ему нужно отдохнуть.

В свете почти потухшего огня невозможно разглядеть лица Гвен, но, клянусь, она вздрагивает.

– Она его не исцелила?

Гвен не произносит имени Морганы, но в этом «она» столько пламени. У меня дыхание перехватывает. Я все понимаю и не могу ее в этом винить, особенно после того, что Моргане (нам) пришлось сделать, но все так быстро закончилось, я даже не успела ничего понять. Вчера утром мы были на одной стороне. А теперь нас разметало в разные стороны, и, боюсь, этого уже не исправить.

– Он ей не позволил, – объясняю я. – Не только ты на нее злишься. Мне лишь удалось уговорить его принять снотворное.

– И сколько он будет спать? – холодно спрашивает она.

– Сложно сказать. Может, совсем немного, а может, еще час.

Гвен кивает и обводит комнату взглядом.

– А она где?

– Пошла подышать, – отзывается Ланселот. – Все произошедшее здорово на нее повлияло.

Он произносит это с такой уверенностью, что я бы и сама ему поверила, если бы не наблюдала праведное нераскаянье Морганы своими глазами. И все же Гвен этого мало.

– Не так сильно, как на нее повлияют мои пальцы, когда я увижу ее в следующий раз, – рычит она и скрещивает руки на груди.

– У нее не было выбора, – мягко замечаю я.

Гвен приковывает меня горящим взглядом.