– Но я хотел бы, чтобы ты могла, – добавляет он.

Я качаю головой.

– Все так говорят, но это слишком тяжкая ноша – знать судьбы тех, кого ты любишь.

Он отвечает не сразу.

– Уверен, так и есть. Поэтому мне и хотелось, чтобы ты могла ее разделить. Нести ее в одиночестве – несправедливо.

Ланселот снова переводит взгляд на огонь, а я смотрю на него: запоминаю черты его лица, зелень и золото его глаз. Через мгновение я пододвигаюсь к нему поближе и накидываю на него кусок одеяла. Он обнимает меня за плечи – не знаю, романтический это жест или просто дружественный, но мне все равно. Что бы это ни было, мне хорошо.

За круглым столом никто не назовет Моргану по имени. Никто не потребует себе пустое место слева от Гвиневры, через один стул от Артура, хотя они могли бы. Никто даже на него смотреть не будет. Моргану изгонят, но вместе с ней изгонят и ее имя тоже. Если оно прозвучит из чьих-то уст, то превратится в проклятье. Злое предзнаменование, которое никому из нас не нужно – на пороге и так стоит война.

Рядом с пустым стулом вздрогнет Гавейн и уставится на свои колени. Судя по темным кругам под его глазами, он не спит. Он почувствует мой взгляд, тут же поднимет голову и поймает его. Гавейн всегда видит в людях лучшее, верит в них дольше, чем они того заслуживают, и Моргана – не исключение. Ему будет сложнее всего понять, что Моргана попытается сделать с Артуром – будь то яд, кинжал или заклятье, затягивающееся вокруг королевской шеи.

Детали разнятся, но результат един. Иногда Моргана преуспевает, и тогда будущее меняется очень сильно.

Отполированный белый камень, из которого сделан стол, засияет золотом в свете свечей – подарок с Авалона в честь коронации Артура. Даже здесь, далеко от острова, в нем будет чувствоваться магия.

В последние месяцы Артур делил великие дома Альбиона, раскладывал их по столу, словно фигуры перед игрой. У каждого – свой вырезанный из камня символ. Величина его зависит от размера армии: месяц большой, от кончика моего мизинца до кончика большого пальца, ирис – примерно с яблоко. Преданные Артуру дома лежат поближе к нему – лионесский месяц и ирис Шалота. На другой стороне стола, рядом с Гаретом – дома, которые поклялись в верности Мордреду, если он пойдет на нас войной.

И с каждым днем на стороне Мордреда оказывается все больше домов. Совсем скоро война будет честной.

Тишина скует комнату, когда в нее войдет Артур. Если отсутствие Морганы его и обеспокоит, он не покажет виду. Выражение его лица будет таким же каменным, как и круглый стол.

Он молча поднимет каменного ворона и перенесет его со своего края стола на край Мордреда. Без Морганы, предательницы короны, Тинтагель без боя сдастся Моргаузе.