Артур не отвечает, но ему и не нужно. Его взгляд, опущенные уголки его рта и нахмуренные брови красноречивее любых слов. И Моргана видит это так же ясно, как и я. И она приподнимает плечи.

Моргана была готова к тому, чтобы ее устрашился весь мир, готова к ненависти и непониманию. Но от Артура она такого не ожидала.

– Я спасла всех нас. – Голос ее растворяется между ночью и рассветом. – И я не стану извиняться. Я закончила то, чего не смог сделать ты.

Артур ей не отвечает, но Моргана этого и не ожидает. Она разворачивается и уходит из комнаты, даже не обернувшись. И хлопает дверью.

Я хочу пойти за ней, но не делаю этого. Артур и Ланселот тоже остаются на месте. В конце концов, даже в стране чудовищ Моргана – та, кто вселяет самый глубокий страх.

Артур ранен, и отдых ему нужен куда больше, чем мне или Ланселоту. Поэтому я вручаю ему дозу снотворного, которое мы с Морганой предусмотрительно захватили с собой, и через несколько минут он проваливается в сон. Он громко сопит, но я благодарна, что повисшую тишину разбавляет хоть что-то.

Мы с Ланселотом сидим на овчине у умирающего костра. Воздух здесь холодный, и я подтягиваю колени к груди, обнимаю ноги как можно крепче. Одеяло тонкое и почти не спасает. Ланселота прохлада, похоже, совсем не беспокоит. Хотя его вообще мало что беспокоит. Но потом он замечает, как я дрожу, и протягивает мне второе одеяло.

– Ты видела все это? В своих видениях? – спрашивает он чуть погодя, не отрывая взгляда от пламени в камине.

– Я видела множество разных версий. Дюжину разных концовок. И только в одной из них мы возвращались в Камелот с победой, но я не знала, что было до того. Хотя было и еще одно видение… луна в руках Морганы. Но я не понимала его… считала абстрактным сном. Не может же такое случиться на самом деле. Но чем больше я об этом думала, тем сильнее понимала, что луна играет в нашем испытании большую роль. Поэтому я предложила Моргане сделать это, если у нее хватит сил.

– И Моргана, конечно, ответила на вызов, – громко выдыхает он.

– Но я видела и другие вещи, – добавляю я, и это удивляет и меня, и Ланселота, который тут же переводит на меня взгляд. – Те, к которым мы подбираемся вплотную. Те, к которым сегодня я сама нас подтолкнула. Нехорошие вещи.

– Что-то похуже, чем быть съеденными чудовищами Лионесса?

Я киваю.

– Большего я сказать не могу.

– Знаю. – И это в самом деле так, ему известно это куда лучше, чем остальным.

В отличие от них, он никогда не спрашивал меня о видениях. Даже в шутку. Потому что он родился и вырос на Авалоне, среди провидцев. Он знает правила так же хорошо, как я знаю то, какой вилкой есть десерт.