Что касается Гвен… они видят в будущей королеве лишь хорошенькое личико, спасенную от чудовищного проклятия принцессу. Они не присматриваются к ней – лишь любуются издалека.

 И вот мы стоим все вместе, наблюдаем за тем, как Гарет неуклюже пытается разжечь костер. Каждый раз, когда ему это снова не удается, Гвен сжимает пальцы. Наконец она стискивает их в кулаки и отворачивается.

– Так вот какова теперь моя жизнь, – горько произносит она.

– Наши жизни, – поправляет ее Моргана. – Я почти с нетерпением жду момента, когда мы вернемся в замок и вы закуете мои силы. Ожидание – еще хуже. И то, что мне приходится силой останавливать себя, хотя я могла бы помочь.

– Все будет не так уж и плохо, – говорю я, но слова мои пусты.

 Девушки мне не отвечают, но я знаю: они ненавидят меня за эти слова. В конце концов, разве имею я на них право? Мой дар – пассивный и почти незаметный. Его у меня никто не заберет.

 «Но его уже забирали», – шепчет голосок в моей голове, и я вспоминаю зелье моей матери. Я понимаю их лучше, чем хотела бы, и потому придерживаю язык. Пусть гневаются.

– Моргана как-то раз назвала Камелот «отделанной драгоценностями пустошью без всякой интеллектуальной деятельности», – замечает Гвен.

– И я не беру свои слова назад, – поддакивает Моргана.

– Там не так уж и плохо. Сейчас, – возражаю я.

– Ага, там еще хуже, – перебивает меня Моргана. – Каким-то образом. Может, потому что я повидала мир. С этим не поспоришь, Элейн. В самом деле.

 Я сжимаю губы, но она права. С этим я поспорить не могу. И потому и не спорю.

– Пусть Камелот и пустошь, но он будет твоей пустошью, Гвен. И драгоценности его перейдут в твою корону, и ты сможешь изменить Камелот изнутри, как мы и планировали. Посадим Артура на трон, пусть он там закрепится, вернет магию, и тогда мы освободим магию Морганы. Как только сможем.

 Гвен качает головой.

– Это будет нелегко, – говорит она. – И то, как они смотрели на Моргану, это только доказывает. Нимуэ готовила нас ко многим вещам, но правды о мужчинах никогда не говорила: они могут лишь бояться тебя или защищать тебя, но уважать в любом случае не будут.

– Не все мужчины таковы, – произношу я. – Артур и Ланселот нас уважают. И ты пока еще не говорила с Гавейном, он тоже проявляет уважение.

 Моргана хмурится, но ее опережает Гвен: