Пройдет вечность, а мы с Ланселотом продолжим смотреть друг на друга. Там, в залитой тусклым светом палатке, мы легко притворимся, что последних лет не было. Я смогу представить, словно ему снова двадцать пять и он не изменился с тех пор, как мы стояли у реки и обещали себя друг другу. Тогда он изголодался по миру, которого не понимал. А на тот момент он им пресытится. Ланселот устанет.

 Я тоже буду уставшей – не знаю, от того ли, что буду просто стоять рядом, или еще почему. Я буду ждать прилива гнева… или хотя бы скорби. Но на самом деле почувствую себя бесконечно старой.

 Он молча поднимет кожаную фляжку, снимет крышку и сделает глоток, а потом предложит ее мне. Я не протяну руки, и он нахмурится.

– Ты же все еще можешь пить? – спросит он и тут же отведет взгляд, смущенный.

– Не знаю, подействует ли это на меня хоть как-нибудь, – признаюсь я, но все рано возьму фляжку, осторожно, стараясь не коснуться его пальцев. Хоть мне и очень захочется.

Я буду скучать по его теплу, по его мозолистым рукам на моей коже. Но я не дотронусь, ведь я не буду знать, что он почувствует в ответ.

 Жидкость обожжет мне горло, но мне будет все равно. Я хоть что-то почувствую.

– Полагаю, ты пришла сюда не для того, чтобы поболтать, – произнесет он через мгновение.

– Болтают друзья, а между нами не осталось ничего дружеского, – слова выпадут из моего рта прежде, чем я успею их остановить.

 Но его лицо… ох, он будет выглядеть так, словно я его ударила. И меня это порадует. Хотя… он вроде бы ожидал худшего.

– Ты не увидишь следующего рассвета, – скажу я ему. – Но, полагаю, об этом тебе уже известно.

 Он посмотрит мне за плечо с такой уверенностью, словно захочет прожечь в палатке дыру.

– Завтра умрут многие. Только глупец решит, что он в безопасности. Даже если Смерть когда-то была ему другом.

– Моргана с этим никак не связана, – запротестую я.

 Он посмотрит на меня с укором.

– Морганы больше нет, Элейн.

 Он разговаривал со мной так, когда я впервые приплыла на Авалон, когда была глупой и наивной, а он – знающим все. Но я давно уже не та девочка, да и он – не сияющий герой, в которого я влюбилась.

– Элейн тоже больше нет, – скажу я ему.

 И он задержит на мне взгляд, а потом нахмурится.

– Полагаю, так и есть. И мне очень жаль.