– Нет. – Он не стал уточнять, да она и не нуждалась в этом. Они оба провели целую жизнь, тоскуя по чему-то непонятному. А теперь они были здесь, и у нее было еще сто вопросов к нему. Тысяча. Они нахлынули все разом. Она не обращала на них внимания.

– Какова третья правда?

– Я убил своего брата. – Он закрыл глаза.

– Ты не убивал. – Она потянулась к нему и одумалась, пальцы вцепились в футболку. – Колтон, ты не убивал. Он утонул.

– Он утонул. Но это была моя вина. Когда я ушел под лед, он бросился за мной. Он даже не потратил время на то, чтобы снять все свое снаряжение. – Он открыл глаза, и в его взгляде была старая, унылая печаль. – Может быть, если бы я был прямо там, прямо на поверхности, он смог бы ухватиться за меня и вытащить.

– Ты не смог бы помочь, – сказала она. – Никто не выбирает тонуть.

Его улыбка не коснулась его глаз.

– Я умирал. Я чувствовал это. Боль прекратилась. Все погрузилось во тьму. Я больше не мог видеть даже солнца. А потом вода вокруг меня истончилась. Открылась дверь, и я прошел через нее. Я оставил своего брата умирать.

– Пока я не нашла тебя через неделю, – сказала Делейн, вспоминая.

– Для меня это была не неделя. – Он размял костяшки пальцев, словно растирая больное место. – Это было дольше. Это было бесконечно. Я тонул, снова и снова, мои легкие были полны льда. Умирал на повторе, пока время не потеряло всякий смысл. Оно остановилось. На дни. Годы. Вечность. Пока однажды это не прекратилось.

– Что случилось? Что изменилось? – У нее заболела грудь.

Он посмотрел на нее так, словно только сейчас понял, что разговаривал не с собой.

– Это уже четвертая правда, – заметил он.

– Так скажи мне четыре правды.

На этот раз его улыбка была искренней.

– Я увидел тебя, – сказал он. – Ты стояла передо мной с камешком в руке.

– Не пойми меня неправильно, – сказала Адья, как только Делейн наконец-то смогла собраться и прибыть в студенческий центр кампуса, – но ты выглядишь иначе.

– Как это иначе? – Она опустилась на свободный стул рядом с Маккензи, на ходу разматывая шарф.

– Это стрижка. – Маккензи потягивала шоколадное молоко через соломинку и оценивала ее, прищурив один глаз. – Могло быть и хуже, я думаю. По крайней мере, ты не сделала себе челку.