– В ту первую ночь, когда я пришла к тебе домой, – сказала она, отчаянно желая удержать его рядом с собой. – Я попросила тебя впустить меня, ты открыл дверь так быстро, что я подумала: она может разлететься в щепки.

– Да. – Он сглотнул.

– А потом в аэропорту, – начала она, – с твоими часами…

– Да, – повторил он, прежде чем она закончила.

– Я еще ничего не сказала.

– Это не имеет значения, – сказал он. – Ответ на твой вопрос – да. Да, и да, и да.

Она все равно задала его.

– У тебя есть выбор? Когда я говорю тебе что-то сделать?

Колтон смотрел на небо, откинув голову назад, разматывая шарф. Солнце было окольцовано ледяной короной, воздух был наполнен предвестием нового снегопада. С немалой долей насмешки он сказал:

– Свобода воли – это человеческая черта.

– О. – Делейн подумала о тяжести кости в своей руке. О том, как он сказал ей, что Уайтхолл больше не может его контролировать. – Но ты не подчиняешься никому. Только мне.

– Только? – У него вырвался звук, похожий на насмешку. Он все еще не смотрел на нее. – Ты властвуешь над мертвыми, Делейн.

Она сдержала улыбку, почувствовав облегчение от того, что его воинственность утихла. Ощущение чего-то знакомого, всплывающего на поверхность сквозь тихие воды. Она приблизилась, желая, чтобы он посмотрел в ее сторону.

– Маккензи сказала мне, что ты оплатил похороны Нейта.

Черные глаза удивленно посмотрели на нее.

– Анонимно, – сказал он, слишком мрачно.

– Не обижайся. Маккензи знает о делах каждого. Она ничего не может с собой поделать.

Он выдохнул с силой.

– Лейн…

Она не дала ему закончить.