– В воде было холодно. – Голос доносился со всех сторон. Прямо за ее спиной. Он пробивался сквозь тишину поля. Она повернулась, не вставая, по пояс обхваченная белыми цветами, наполовину погребенная в могиле из лепестков.

А там стоял он. Мальчик, которого она знала. Колтон Прайс, стойкий, как все живые. Отважный. Позади нее снова забурлило темное пятно воды. Она не смотрела, и он тоже.

– После этого стало еще холоднее, – сказал он. – Я опустился, как камень, на илистое дно, а потом очнулся здесь. В ловушке между мирами. Считаю минуты. Собираю себя по кусочкам.

Темная линия деревьев стояла неподвижно, как скорбящие у могилы. Вода плескалась и журчала. Она видела, как он сглотнул.

– До тебя, – сказал он.

Его черты казались в высшей степени человеческими, но в том, как свет преломлялся вокруг него, было что-то несоответствующее. Что-то мерцало за пределами ее зрения. Его зубы казались слишком острыми, а блеск глаз – черным. Ей казалось, что она должна испугаться, но она была спокойна. Только удовлетворена. Укутанная в асфодели. Охваченная холодом.

Колтон отступил на шаг, и поле цветов дрогнуло под ним.

– Я умолял, – сказал он. – Я полз. Тащился в темноте, пока она не отступила. А потом я открыл глаза, и там была ты. – Его лодыжки были окольцованы белыми цветами. Смех был дыханием ветра в кронах деревьев. Он протянул к ней руку, и в центре его ладони лежал один-единственный плоский камешек. – Ты была вся в разноцветной одежде. Волосы были заплетены в косы.

– Я помню. – Ее зубы звякнули о что-то твердое и круглое, упершееся ей в щеку. Ее голос прозвучал из-за деревьев, а не из груди. Как будто она уже была частью этого странного, неподвижного места.

– Ты оставила мне послание, – сказал он. – Тебе не нужно было. – Его вены проступали сквозь кожу глубокими черными нитями. Снег падал, падал и падал в сияющих ослепительных бликах. – Я всегда буду искать тебя, Делейн. Ничего не могу с собой поделать. Я следую туда, куда ведешь ты.

Теперь он был перед ней. Опускался на колени. Цветы низко склонились, словно перед королем. Он взял ее подбородок в руку и надавил, открывая ей рот. Пенни выскользнул на его ладонь, медный обол сверкнул на свету. Его кулак сомкнулся над монетой, и он наклонился ближе, прижавшись лбом к ее лбу. Она оставалась решительно неподвижной, глотая его дыхание.

– Кто ты? – спросила она, как тогда в лифте, купаясь в темноте цвета крови. Тогда он не ответил ей. На этот раз он улыбнулся.

– Я твой.

Его зубы заострились. Никогда еще он не был так похож на себя, как в этот греховно-главный момент.