Повсюду валялись битое стекло и фрагменты разломанных стульев. Под отколовшейся верхушкой красного пианино прятались несколько гостей. Бумажный снег укутал собой все. Он падал вниз, в отличие от перьев из подушек, летевших вверх. Он устилал собой люстры и альковы под арками. Он облеплял вощеные ветки чудесных апельсиновых деревьев. Он тушил разноцветные огоньки.

– Смотри-ка, его больше нет! – изумленно воскликнул Кор, не сводя глаз с того места, где когда-то высился стеклянный авиарий. Над ним порхали птицы, лавируя меж снежных вихрей.

В центре фойе собралась группка работников отеля в компании Иссига. Он был закутан в холстину из запасов авиария с головы до ног и что-то шептал Фригге. Та с улыбкой притронулась к его ключицам, на которых еще поблескивало мамино ожерелье. Иссиг взял Фриггу за руку, сплетая с ней пальцы. Когда он поцеловал ей костяшки, я отвела взгляд.

– Ну надо же! – восхитился Кор. – Кто-то освободил Иссига!

– Наверняка какая-то глупая кухарочка, – парировала я.

Кор вскинул брови.

Через секунду раздался радостный крик, и Иссиг обнял какого-то мужчину в поварской форме, точно давнего друга. Контракты были уничтожены. Ко всем работникам вернулись воспоминания.

А чуть погодя все собрались у тела, распростершегося на полу.

Это был Аластер.

Он лежал, смежив бледно-голубые, почти прозрачные веки. Из уголка рта капала кровь и стекала по щеке.

Хеллас пнул его по руке носком ботинка.

– Он мертв?

Кор пощупал пульс.

– Сердце бьется. Возможно, он пытался сбежать, но взрыв сбил его с ног.

Я обвела взглядом персонал отеля, людей, плененных Аластером. Тех, кому он принес столько страданий. Я была готова к тому, что кто-нибудь подскочит к Аластеру и разобьет ему голову о мраморный пол. Но никто не двигался с места. На сегодня страданий и боли уже хватило – в этом все были единодушны. Да и потом, без волшебного зеркала Аластер все равно погиб бы после того, как выветрилась бы вся ворованная магия.

– Есть у меня одна мысль, – подал голос Иссиг. Он переступил через тело Аластера и приподнял его за плечи. – Я знаю одну комнату, которой больше не пользуются, – там его можно запереть на время, пока не решим, что с ним делать. – Едва заметная улыбка смягчила его угловатые, точно высеченные из камня черты. – Хеллас, будь так любезен, возьми его за ноги. Отнесем его в морозилку.

Следующие несколько часов мы посвятили поиску птиц. Большая стая притаилась у лунного окна. Многие запрятались в укромных местах по всему отелю. Они щебетали на сотни голосов. Мы с Кором подходили к каждой птице, и я касалась серебряным когтем ее крыла.