Таков был ее выбор.

Раньше я редко ее слушала. Но теперь все изменится.

– Нет! – проревел Аластер.

Холод обжег мне пальцы, как только я коснулась когтем головы полярной крачки. По ее перьям словно бы рябь побежала. Она зарычала. Хрупкие стальные прутья разлетелись в стороны, и клетка с треском разломалась, когда птица обернулась Иссигом.

Осторожно, стараясь не прикасаться к телу Иссига, я надела ему на шею мамину цепочку. «Пожалуйста, подействуй», – взмолилась я мысленно. С Иссигом ничего особенного не произошло. Но меня накрыло тревожное предчувствие.

Меня окутало густое облако тумана, и затылок мгновенно похолодел. Я заморгала. Нет, туман был вовсе не снаружи, а у меня в голове, и никак не хотел рассеиваться.

Меня стала бить дрожь. Комната быстро промерзала. Сюминары испуганно пятились. Кор тоже отошел подальше вдоль барной стойки, а Ирса вскарабкалась на сцену со своей чайной чашечкой. Пол заскрипел от мороза. Крошечные коготки Зоси впились мне в плечо.

– Отойди назад, – велел густой и низкий голос.

Я обернулась и едва не упала. Иссиг пристально смотрел на меня. Он коснулся двух украшений, висевших у него на шее. Одно походило на белый диск, второе висело на тоненькой золотисто-алой цепочке.

Золотое ожерелье! Я ведь и сама носила его прежде, а потом отдала ему. Это артефакт, вспомнила я. Но когда попыталась припомнить, откуда оно у меня появилось, память точно врезалась в непроницаемую стену.

– Назад, – прорычал Иссиг. Второе украшение – белый диск, его артефакт – звякнуло на шее. – Поднимись на сцену. Иначе пострадаешь.

Зося дрожала у меня на плече.

– Заколдуй его как было! – крикнул мне Аластер.

Стоило Иссигу услышать голос метрдотеля, и его лицо исказила гримаса ярости. Он рванул вперед и вырвал гроссбух у Аластера – точно так же он, должно быть, хотел его отобрать в тот день, когда сошел с ума. Вот только сегодня артефакт был при нем.

Обложка гроссбуха стала хрупкой от мороза и начала рассыпаться. Аластер попытался отнять у сюминара книгу.

– Только не в этот раз, – огрызнулся Иссиг и одним точным движением ударил Аластера по руке. Чернильница с крышкой в виде волчьей головы полетела на пол и разбилась. Аластер вскричал, когда мрамор поглотил ее останки вместе с волчьей головой, точно это был всего лишь бокал с шампанским, не больше.

Стало еще холоднее. Перебираясь через стулья, я поспешила к сцене. Салон превращался в самую настоящую тундру. Дерево трескалось. Дышать стало больно, но я не останавливалась.

В передней части салона затрещало стекло. Пол уходил из-под ног, а кости промерзали насквозь.