Я подумала, не стоит ли напомнить ему о двух других его детях; в конце концов, Тесса и Леандер тоже оказались на этом поле брани исключительно из-за него. Они дрались наряду с обычными солдатами, как и я сама, – и, если с ними что-либо случится, вся вина за это ляжет на него.

Но Аван определенно знал об этом, иначе он не пошел бы на войну с нами. Ему казалось безразличным, случится что-либо с его детьми или нет. Отличный отец, что и говорить!..

Что ж, если дети не настолько важны для него, чтобы вернуться в Трансаки и не выставлять себя жестоким ублюдком, тогда на ум мне приходило лишь одно его слабое место. Причина этой войны – его давно лелеемая в мечтах месть моей матери.

Это был мой последний козырь, и разыграть его следовало с умом.

Я тщательно обдумывала, какие слова подобрать, какую резкую интонацию придать каждому сказанному предложению. Иногда правильно выбранные слова были смертоноснее самого острого лезвия.

– Знаешь, – выдохнула я, – мама мне вчера рассказала, каким ужасным было для нее проведенное с тобою время. И что прогнать тебя со двора стало хорошим решением.

– Ты лжешь! – прошипел Аван сквозь стиснутые зубы, парируя мои мощные удары.

– Вовсе нет, – ответила я с фальшивой невозмутимостью. – Она просто в восторг пришла, когда заговорила о том, как от тебя избавилась.

– Нет, – выдохнул Аван.

Я лишь многозначительно посмотрела на него.

– Знаешь, я думаю, что она тебя просто использовала. Ты был сильным и здоровым, и она знала, что ты подаришь ей прекрасных детей. После трех успешных родов ты ей оказался больше не нужен. – А теперь – решающий выпад, Тара! – Ты ничего для нее не значил. Совершенно ничего.

Дело было сделано. Я добилась своего.

Безупречное лицо Авана побагровело, и он с воплем ярости ринулся вперед и ударил по моему мечу своим. Клинки наши скрестились с такой силой, что я покачнулась и сделала пару шагов назад. Аван, не давая мне собраться с силами, снова пошел в атаку – однако за последние несколько минут я изучила его достаточно хорошо и знала, что мне надлежит делать.

Я зеркалила его защиту. Широко расставив ноги, я уперлась пятками в землю и защищалась левой рукой. Снова и снова его клинок лязгал о мой – но каждый раз я либо уклонялась от его ударов, либо их парировала.

Чтобы не вести схватку слишком уж нарочито пассивно, я также несколько раз переходила в атаку – но без особого энтузиазма. Авану следовало бы думать, что влажность, жара и его мощные необузданные выпады с каждым разом ослабляют меня. На самом деле пот выступал на лбу именно у него; он задыхался, как будто только что бежал сюда всю дорогу из своего трансакийского замка.