Конечно, Златослава была уверена, что потом ещё не раз придётся с теми далёкими воспоминаниями супруга столкнуться и вина его пока никуда не делась, затаилась лишь в глубине души, под напором Ёжки ретировавшись. Только теперь знала Баба Яга, как Змею своему помочь с той болью сладить. От этой мысли и от взгляда ясных серых глаз на душе Ягуси радость весенними первоцветами расцветала, яркая, живая. Так бы и смотрела она в эти глаза! Так бы и тонула в их серебристых глубинах! Не знала она, не догадывалась даже, что точно так же, неотвратимо быстро тонул Зареслав в её взгляде, полном нежности.

Сколько бы они ещё так любовались друг другом, не ведомо, если бы не завозилась выспавшаяся Василиса и не потребовала всего маминого внимания. Злата ойкнула, подскочила с кровати и бросилась к дочери, уже требовательно сжимающей пальчики в кулачки, намекая на то, что её надобно на ручки взять. Баба Яга подхватила на руки малютку и решительно направилась к супругу.

— Будем вас знакомить, — сообщила Ёжка Зареславу, присаживаясь обратно на постель, но уже вместе с ребенком.

Змей растеряно улыбнулся, когда Златослава не дав ему подняться, усадила на грудь мужчине весело повизгивающую Василису. Малышка в отличие от Добролюбова никаких смятений и стеснений не испытывала, уже облюбовав нового взрослого для изучения. Девочка с упоением дергала новоявленного папу за волосы, уши и нос. Мужчина стоически сносил всё, что творила маленькая безобразница и только тихонечко посмеивался, вызывая бурный восторг у девочки. Вот так посмотришь на них и впрямь поверишь, что родный отец с дочкой забавляется.

— Ты мне так и не объяснил про шрамы-то, — наблюдая за ними с улыбкой, напомнила Баба Яга.

— Разве? — делано удивился княжич, развлекая девочку тем, что очень правдоподобно изображал серого волчка, кусающего маленькую хохотушку за бочок.

Василиса заливалась смехом, Зареслав с протяжным «а-а-амм!» делал вид, что пытается ухватить маленькие пальчики, так и лезущие в рот Змею. Ёжка пару минут понаблюдала за их игрой, но сдаваться не собиралась. Она должна узнать правду!

— Зареслав! — позвала она тихо, а дождавшись, что муж обратил на неё искрившийся смехом взгляд, мягко попросила. — Расскажи всё же, как так получилось.

— Ох, и упрямая же ты Златослава Ростиславовна, — с усмешкой покачал головой мужчина и, усадив Василису под боком, принялся объяснять. — Я говорил, что кинжал, которым меня ранили, был проклят, а такие раны просто не заживают. Для полного исцеления раненого, так, чтобы шрамов не осталось, нужно клинок проклятый уничтожить, но есть и другой способ… В Первозданном Пламени любое проклятье силу теряет, да только огонь его человеческое тело не пощадит. Когда Отец-Небо меня в Юдоль Первозданного Пламени перенёс, он же и помог мне в Змея перекинуться, пока я в бреду был, иначе в огне бы не выжил. Пламя исцелило мою змеиную часть, а вот человеческая была ему не подвластна. Понимаешь, Злата, в нас, Змей и человек это как бы две разные сущности, объединённые одним разумом. Разные тела, требуют разного лечения и подвержены разным хворям. Вот так и получилось, что в человеческом обличье у меня шрамы и остались. Если вдруг найдётся тот кинжал, то получится и их убрать. Вот только…