— Я её не бил, — сказал он, — разве я могу, например, ударить тебя? Я её проучил за то, в чём она передо мной виновата и перед собой тоже. И она простит. И потом, это наши личные дела. Ты же должна понимать, что я имею свою личную жизнь. Точно так же она появится и у тебя. И уж я точно не буду лезть в твою личную жизнь.

— Она у меня появится. Можешь не сомневаться. У меня уже есть Избранник.

— А говорила, никто не нравится из местных.

Но довершить этот разговор им не дал водитель, приехавший на другой машине. Отец принёс из багажника коробку с продуктами. Поставил на скамью. Дал ей денег, вынув из кармана куртки.

— Передашь хрычу, когда отоспится, — сказал он, — всё же он у вас главный казначей и соображает в вашем бытовом хозяйстве лучше тебя и бабушки. А за тобой я всё равно приеду. Не думай, что я позволю тебе бесконечно тут бездельничать. Если хочешь на Землю, будешь развиваться и учиться. Иначе, зачем ты будешь нужна Земле? Дикарь и неуч. Ты же не хочешь жить тут вечно? А не будешь слушаться, буду бить тебя плёткой по ленивой заднице.

И он ушёл. Шофер остался ремонтировать машину, меняя колесо на новое. Отец же уехал на той, на которой приехал водитель. Пока он возился с запасным колесом, его окружила местная любопытная толпа, но вскоре он уехал, и все разошлись.

Бабушка так и не вышла из дома, будто и не слышала, что приезжал муж её погибшей дочери. А может она, устав от дедушки, тоже спала. Бабушка не была здоровой, и если не возилась в саду или не готовила свои снадобья, если не бродила по местным лесам, то спала в доме. И Икри удивлялась тому, как может человек столько спать?

Девушка вошла в дом. Было тихо. Дедушка уснул от бабушкиной успокоительной настойки, уже не хмельной, а отрезвляющей. Бабушка спала, устав от дедушки. Икри прошла в свою комнатку. У неё здесь было её главное сокровище. Она подошла к столику, сделанному дедушкой. В ящичках хранились её девичьи ценности, мамины браслетики, остатки её чудесных вещиц, которые мама забывала здесь или дарила ей. Она внутренне смеялась над плёткой отца. Скоро у неё будет своя личная жизнь, куда ему не будет доступа. Пусть теперь учит её уму, надо было делать это раньше. Она достала алую коробочку. Открыла её и вставила плоский диск в подаренное мамой устройство. В маленьком овале появилось его милое лицо. Глаза лучисто глянули ей навстречу. Яркие, как спелые ягоды, губы улыбались ей. Не видя её. Она знала о нём всё, а он о ней ничего.

— Мы скоро увидимся, потерпи, — прошептала она.

Дедушка неожиданно проснулся и позвал её слабым голосом. Она подошла к его постели, спрятанной за большим деревом, растущим в ёмкости, выдолбленной из толстого обрубка лакового дерева. Это особое дерево не пропускало влагу. Дедушка спал за ним как в лесу