— Внуча, выйди поговорить! — ее голос колеблется от напряжения и злости.

Варя, знает, что ее ждет, и несмотря на жгучий стыд и страх, перестает прижиматься к ковру на стене. Пришел час правды, сейчас и в эту минуту, может быть, бабушка наконец поймет ее и сжалится. Тяжело выдыхая воздух, она выходит из комнаты.

— Что? — только и успевает взволнованно проронить Варя, когда бабушка цепляется мертвой хваткой за ее волосы и бросает в коридор. От неожиданности Варя падает, бьется головой об порог.

Татьяна Родионовна возвышается над ней, в одной ее руке клок вьющихся темных волос, в другой солдатский ремень с железной бляхой. Варя вдруг вспоминает мамины рассказы об этом ремне. Черный и жестокий, не меньше холодного оружия пригодный для принесения тяжкого вреда.

— Где ты шлялась ночью, коза драная?! Признавайся! — бабушка заносит ремень.

Громкой удар о худое девичье бедро разносится по пустым стенам дома.

— Признавайся, дрянь такая!

— Нет! — визжит отчаянно Варя, — нет! Прекрати! Послушай!

— Под сына зека подкладываешься, мразь! Я дала тебе дом, одевала, кормила! — удары один за одним проходят, по сжавшейся в комок Варе, по спине, ногам, и рукам прикрывающим голову, — грязь неблагодарная! Я знала, что ты такая же как мать, бестолочь! Сволочь! Позор! Больше ты не выйдешь из дома!

Варя молчит, не произносит не звука, лишь капли слез, падающие на пол, выдают ее боль. Рука бабушки устает и опускается, она тяжело дышит и презрительно смотрит на красно-синюю кожу. Вслушивается в тихие всхлипывания.

— За что? — тихо произносит Варя, — ты приняла меня за что? Если собиралась травить и избивать? — Варя отрывает прикованные к полу глаза, поднимает их на бабушку, — ты ведь не представляешь, что со мной творится на самом деле! Ты не умеешь сочувствовать. Почему ты не слушаешь единственного близкого тебе человека? Или я для тебя лишь балласт, прибившаяся собака с улицы?! Вот, что ты делала с мамой, когда она забеременела мной? Ты наказывала ее за ошибки, но не пыталась ее понять, хотя бы послушать.

— О чем вас слушать? Испорченные и ничтожные суки! В голове пусто, нет ни чести ни совести! — сквозь зубы, набирая новую волну ярости, цедит Татьяна Родионовна и заносит ремень над головой.

На этот раз Варя не прячется и не терпит. Она резко встает, толкает бабушку и выхватывает ремень в свои руки. Татьяна Родионовна округляет на секунду испуганные глаза, опирается на стену и тут же снова набирает силу.

— Такое воспитание ты ей дала? И мне пытаешься тоже?!

— Она испортила и тебя! Я знала, что нельзя было оставлять ей ребенка, но ничего сделать могла. Надеялась, что перевоспитаю, но такое уже не исправить! Эта мерзость с вами навсегда и останется! — Татьяна Родионовна замахивается рукой и бьет пощечину по лицу Вари. Варя перехватывает ее руку, отдаляя от себя.