В ответ слышатся одобрительные голоса и похотливый смех. Слышатся гулкие шаги по бетонной земле. Сырой запах озона заполняет легкие.

Варя делает глубокий вдох. Закрывает глаза. Злость застывает в жилах, ненависть и отвращение вскипают огромным потоком, парализуя мышцы, и заставляя зубы скрипеть. Влажная мягкая рука, погоняемая мерзкими сальными мыслями, касается бледной щеки.

«Раз…»

«Ты уже совсем взрослая».

«Два…»

«Может быть мне стоит проверить, так ли ты хороша»

«Три…»

«Так не похожа на свою мать».

«Четыре…»

«О твоей матери ходят легенды! Может быть, ты унаследовала ее талант»

«Пять».

«Ну ничего, так только лучше».

Тьма заволакивает ее глубоко в себя, в отражении ее собственное одержимое злом лицо. Глаза налитые кровью чернеют, вбирают себя тьму вокруг. Голоса становятся громче, они говорят на языке навий, заговаривают ее и делают сильнее. Варя не пугается самой себя. Теперь зеркало ей подчиняется, повторяет ее движения, изображает ее мимику и притворяется ей.

Одержимые глаза открываются. Перед ней лежат разбросанные по углам тела молодых неотесанных парней, парализованных страхом. Кто-то отползает из бетонного укрытия наружу, оставив своих друзей в ужасной опасности. Зачинщик лежит на дороге под ливнем, ей слышатся его жалобные стоны. Асфальт размывает его, капли прибивают гвоздями вниз, и сопротивляться им он не в силах.

Красная пелена застилает реальность. Варя видит вокруг зло и тьму, не видит ни капли света. Только он и она. Тьма и ее жертва. Варя приближается к нему, вызывая холод вокруг и заставляя дождь становиться льдом. Он перед ней беззащитный, как вырытый наружу дождевой червь. Извивается, ноет и страдает от холода. Глаза Вари, налитые чернотой, заставляют его испытывать страх сильнее.

— Нет! Прошу, не убивай меня! Я не хотел! Я не собирался трогать, правда! Я только хотел испугать! Прошу, прости! — жалобно стонет пухлый мокрый рот, захлебывается в собственных слезах. Глаза Вари лишь сильнее впиваются ему в душу, и несмотря на льющийся дождь, темноту и тусклый свет фонаря, он видит их ясно и четко. Вдруг поток его горьких слез становится еще сильнее, ледяной дождь ускоряется, и он начинает по-настоящему захлебываться, задыхаться, корчиться.

Ехидный голос внутри лепечет: «Отомсти, убей. Он хотел сделать с тобой это. Он пытается отомстить твоему другу, через тебя. Наглый жалкий мальчишка! Твой друг все равно рано или поздно убьет его!»

Поглощенные тьмой глаза дрожат, возвращают цвета обратно.

«Что я с ним делаю?! Это я?!»

Дыхательные пути барахтающегося в луже Кузьмина высвобождаются, он тяжело и жалко дышит.