В карцере все так же темно и холодно, синие пальцы на ногах и руках покалывают невидимые тонкие иглы. Сил поднимать руки нет, рыжая голова обессилено лежит на полу. Растрепанные мокрые от пота пряди бесстыдно простираются на грязном бетоне. Из закрытого правого глаза выползает предательская слеза. Судорожный продрогший выдох.

Под прикрытыми опухшими веками восстанавливаются тяжелые мутные картины. Она словно и не выходила оттуда, словно так и осталась там, в сухом и чистом подвале, среди длинных бесконечных стеллажей, однообразных коробок и папок с напечатанными серыми чернилами цифрами.

Все было хорошо спланировано. Первая вернулась в часть Зоя, и лишь затем Мирон. Почти сразу мать вызвала ее к себе, доклад о проделанной работе не вызвал восторга, как и ожидалось. Тем не менее благодаря спровоцированной драке, была возможность подловить ведьму, взять на крючок. Новой информации получить от матери так и не удалось. Все, что ей велено было сделать, лишь наблюдать, выслеживать, и никаких действий не предпринимать. Это очень злит молодую охотницу. Она могла бы сразу избавить мелкую ведьму от презренного существования, но вместо этого чего-то ждет. Ее всю жизнь учили, что все, что является чуждым этому миру, принадлежащему людям, должно быть изгнано, уничтожено, очищено во благо. Чему же верить теперь? Ее пытаются обвести вокруг пальца, свои же люди используют. Она не успокоится, пока не поймет для чего.

Мирон тем временем успел украсть ключи от архива. Основная проблема была в том, что архив большой, и найти в нем нужную информацию сложно, не зная где искать. На этот случай удалось подкупить смотрителя. Все шло гладко, Мирон смог отвлечь дозорных так, чтобы рыжая охотница проникла за заветную дверь. К большому разочарованию, найти стоящую информацию ей так и не удалось, кроме той, что большинство страниц в деле уже выкрали. Информация о родственных связях с ведьмами ограничивается старыми известными именами, но и этого уже достаточно для того, чтобы устранить девчонку, по своей сути случайно унаследовавший ничем в их кругах не выдающиеся способности. Из необычного, только фотография прабабки, лицом почти копирующей лицо девчонки, ну и конечно сведения об ее акте самосожжения. Зачем она это сделала?

Уже вкладывая бумаги обратно, Зоя почувствовала болезненный жгущий угол в груди, так внезапно, что чуть не застонала и согнулась пополам. Ей было так больно, что она не могла вдохнуть воздух, в глазах стали проплывать огоньки, тени стали сгущаться. Чуйка охотника стала вопить от тревоги, в воздухе так и саднило затхлой опасностью. От чего-то пальцы вспыхнули жаром, как огнем, ей показалось, они оплавили железную полку, за которую она отчаянно держалась, фонарик выскользнул из рук и с грохотом ударился об пол. Затем жар охватил все тело, темнота стала яркой до резкой свинцовой боли, слух обострился, она слышала, как на улице сторожи гоняются за ее другом. И наконец перед ней стали раздаваться шаги.